Книга Погоня за судьбой, страница 25 – Ди

— Навигатор ругается — дороги отсутствуют, ноль поселений, торжество природы как оно есть. Идеальное место для жизни. И главное, людей нет — иначе бы уже продавали билеты на сафари плюс обед.

— Да, после трущоб, заводов и пыли родного Пироса такое буйство красок способно выжечь глаза… Знаешь, этот лес похож на стриптизёршу. Смотреть — одно удовольствие, но лучше не трогать. А то подойдёт какой-нибудь чешуйчатый вышибала, ну и дальше — по сценарию… Ах ты ж!

Будто в подтверждение, глайдер накрыло тенью величиной с ангар. Машина вильнула, бросая меня на стекло, воздух в кабине дрогнул, и я увидела это.

Сквозь обтекатель прямо в душу пристально глядел чёрный, обсидиановый глаз размером с ладонь. Без злобы, без голода — но с холодным любопытством существа, которое смотрит на букашку, что дерзнула забраться слишком высоко. Мощный горбатый клюв, стальное многослойное оперение — и стремительное бордовое тело на четырёх многометровых размашистых крыльях широким виражом пронеслось, словно шторм, прямо перед нами. Через секунду птица нырнула вниз и исчезла из виду, а Марк постучал по приборной панели ладонью и с едва заметной дрожью в голосе затараторил:

— Повезло, что не напала, припугнула только, а ведь могла и глайдер перевернуть — вон какая махина крылатая… Акустический отпугиватель ей, что «фу» мокрому тигру… Сейчас бы шваркнула нас вниз, а потом искали бы наши ошмётки по веткам…

Я всматривалась в зелёное море, над которым, едва не касаясь ветвей, прочь отдалялся величественный силуэт хищного джангалийского паяро. Птица накренилась, уходя ещё ниже, к самым деревьям, и её мудрый чёрный взгляд на миг вновь встретился с моим. Кажется, я поняла этот безмолвный урок: «Ты не хищник. Ты — гость. Не злоупотребляй гостеприимством»…

Я вдруг с отвратительной, фотографической чёткостью увидела будущее — чучело этого великана в музее, пыльное, с тусклым стеклянным взглядом. И рядом табличка: «Последний экземпляр. Добыт в таком-то году». Не «истреблён». «Добыт». Как трофей.

— Мы их тоже перебьём? — спросила я.

Вопрос мой был адресован не Марку, а вечной человеческой привычке превращать чудо в сувенир. К механизму, который я ощущала и в себе — каждый раз, сжимая кулак.

— Что? — Марк непонимающе уставился на меня.

— Ну мы, люди. Мы и их истребим, да? Как скатов, зубров, тигров, белых медведей… Из этих гигантов будут делать чучела, перья пускать на карнавальные костюмы, а из клювов — вытачивать какие-нибудь пресс-папье или… подставки для туалетных ёршиков.

— Тебя опять потянуло на гуманистическую философию? — отозвался Марк. — Не переживай, эта планета сумеет за себя постоять. Судя по тому, что сейчас на ней откапывают, ей уже приходилось делать это в прошлом. Кстати, пока не забыл… — Он перегнулся через сиденье назад, вытащил пару «ледянок» и протянул одну из них мне. — Вот, сразу бери её с собой. А то вдруг мне опять поесть захочется…

Встретив мой горящий взгляд, он засмеялся и замахал руками:

— Шучу-шучу, только не надо на меня так смотреть! Дырку проглядишь.

— Марк, ещё немного — и я сброшу тебя за борт…

Автопилот исправно работал, двигатели пели свою размеренную колыбельную. Я машинально вертела в руках «ледянку» — респиратор, насыщающий дыхательную смесь кислородом, из-за чего она становилась холодной как лёд — дышать такой смесью с непривычки было тяжело, но возможно.