Книга Погоня за судьбой, страница 257 – Ди

Такасима, низкорослый японец с наполовину обожжённым, шагреневым лицом, возился у клеток с живностью. Подвал его гудел жизнью — взволнованно пищали харишты, местные крысотушканы, с их длинными, тонкими ногами, которым было тесно в металлических клетушках; ворковали и пронзительно поскрипывали сыроежки — птицы, покрытые жёсткими, хитиновыми перьями, пахнущие сырой землёй и грибами. В углу, за стеклом, стрекотали огромные насекомые.

Я поглядывала на часы. Уже минут пять холодный провод от нейроинтерфейса тянулся к блоку на столе, а молчаливый Такасима, которого я разбудила посреди ночи прямо здесь, в его же магазине, сосредоточенно двигал плечами, то и дело мельком поглядывая на монитор.

Наконец он обернулся, сверкнул единственным глазом — второй закрывала непроницаемая, старая повязка — и сказал:

— Можете отключаться, всё готово.

Облегчённо вынув штекер из головы, я поднялась с кушетки. В висках гудело, но это была знакомая, почти успокаивающая боль — следствие грубого вмешательства в программный код. Такасима осторожно взял со стола маленькое животное. Харишт тяжело, прерывисто дышал, кося на меня чёрной бусиной глаза. Всё его тельце мелко дрожало, а посреди выбритого пятна на голове чернел кустарный, самодельный нейроинтерфейс — грубо спаянный, с торчащими проводами и засохшей смолой по краям.

— Обычная процедура, — сказал Такасима и провёл рукой по спине животного — будто гладил кошку. — Разные люди приходят ко мне с этим, а затем исчезают. Пропажа людей на этой планете — привычное дело. Но сегодня, кажется, мне придётся отвечать на вопросы полиции, и если бы не Элизабет… — Он сделал паузу, переводя единственный глаз на меня. — Если бы не она, я бы не пустил вас на порог. Ваш долг теперь — поблагодарить её.

— Обязательно поблагодарю, — ответила я, прижимая к груди тёплый, трепещущий комочек жизни. — И спасибо вам.

Он отмахнулся.

— Теперь идите, времени мало. Этот харишт не в лучшей форме, но через несколько минут должен отойти от наркоза. Когда будете отпускать его — свистните погромче. Они этого очень боятся… Да, прошивку я тоже сбросил, реклама вас больше не побеспокоит…

Я взбежала по ступеням и выскочила в промозглую, дождливую ночь.

Улица была пустынна, мокрый асфальт блестел под редкими фонарями, а вдоль разбитой асфальтовой дороги стояли потрёпанные, облезлые машины. Окна трёхэтажных домов были в основном черны — только пара из них светились тусклыми жёлтыми квадратами. Где-то на краю слуха сквозь шум дождя прорывались отрывистые хлопки. Выстрелы.

Горячее животное в моих руках зашевелилось, подавая признаки жизни — сперва слабо, потом сильнее, сердцебиение участилось, лапки задёргались. Я припустила трусцой вдоль улицы, к окраине, где город сдавался на милость лесу. Миновала перекрёсток, поворот, и когда низенькие дома остались позади, пересекла небольшой мостик через ручей и остановилась.

Харишт вдруг лягнул меня в живот — резко, болезненно, всеми силами. Видно, и сам не прочь был отправиться на свободу. Я осторожно опустила животное на траву и поставила на лапки. Зверёк сделал несколько неуклюжих шагов в сторону чащи и замер. Поднял голову, растопырив длинные уши-локаторы, прислушался.

Я тоже прислушалась.

Вдалеке, за изгибом дороги, нарастал рёв нескольких моторов. Скорее всего, это за мной — полицейские наконец-то сообразили, кто участвовал в перестрелке возле нарколабы, и теперь искали меня.