Книга Погоня за судьбой, страница 177 – Ди

— Добро пожаловать на Каптейн!

Заметив краем глаза тень, я рефлекторно обернулась — позади, в стерильной тишине зала ждал очереди худощавый мужчина в идеальном чёрном костюме. Тот, который только что прибыл на чартере. Острые скулы, синевато-бледная, полупрозрачная кожа на висках, аккуратный «бобрик» на голове, седой у корней… На белой рубашке под тщательно выглаженным пиджаком синел галстук, а в руке он держал плоский портфель, который был настолько чёрным, что, казалось, поглощал свет. И очки. Чёрные, непроглядные линзы, словно окна в пустоту.

Сопровождающих не было, странный мужчина был один.

Когда я посторонилась, он двинулся, заскользил к кабинке по полу, будто по конвейеру, смерив меня пустым взглядом солнцезащитных очков. И от этого сканирующего взора по спине галопом поскакали мурашки — я заторопилась в сторону выхода. За спиной раздалось синтетическое:

— Ваши документы, пожалуйста…

Человек ответил роботу молчанием, и я замедлила шаг. Оглянулась. Вновь наткнулась на две огромные непроницаемые линзы — и двинулась к выходу из терминала, ощущая между лопаток этот нечеловеческий, сканирующий луч.

Раздвижные двери открылись, а затем сомкнулись за моей спиной, и передо мной предстал Новый Роттердам во всей его ржавой и влажной красе…

… Возникло ощущение. Завелась, затарахтела, зачадила выхлопом нейронных цепочек обременённая телом машина разума. Она жаждала идти по пустыне, по заснеженным полям, сквозь горные перевалы. Она отчаянно цеплялась за жизнь и не хотела гаснуть, выключаться…

Я открыла глаза. Никакого катера. Никакой каталки или чёрного силуэта в слепящем пятне света — только серые стены, тускло подсвеченные люминесцентными лампами. Стены были плоские, будто нарисованные на бумажном листе, и сперва я не поняла — почему. Я моргнула. Один раз, другой, третий… Правый глаз видел, а левый — нет. «Неужели я теперь полуслепая?!»

Сил моего тела хватило только на то, чтобы слегка повернуть голову. Рядом с койкой стоял внушительного вида агрегат, дюжиной трубок пробиравшийся куда-то под укрывающее меня одеяло. В трёх метрах, наполовину скрытая за ширмой, обнаружилась ещё одна койка. На ней кто-то тихо и недвижимо лежал — я видела лишь пару неподвижных ног, очерченных белоснежной простынёй.

Вдруг что-то тихонько запиликало, и в комнату вошла медсестра, а следом за ней — немолодой уже усатый мужчина. Внешность его была благородна, а из-под соболиных бровей цепко и пронзительно смотрели какие-то чрезвычайно грустные глаза. Похоже, эти глаза за свою жизнь насмотрелись на всякое — и теперь, прошитые красными прожилками и выдающие хронический недосып, они пристально изучали меня. Одет мужчина был в идеально подогнанный серый костюм — изрядно, впрочем, помятый, как и его усталое лицо.

— Дайте нам десять минут, пожалуйста, — тихим баритоном попросил он медсестру.

Та кивнула и вышла в коридор, затворив за собой дверь. Мужчина приблизился, ловким движением подтянул к койке небольшой белый табурет, уселся на него и сложил руки. Некоторое время он оценивающе разглядывал меня и наконец нарушил молчание:

— Как я могу к вам обращаться?

«Действительно, как? Моё имя… Я ведь не помню его. Неужели я его забыла?!»

— Я… не знаю, — едва слышно просипела я. — Не помню.