Онлайн книга «Погоня за судьбой»
|
Мысль прервала вибрация — низкая, на грани слуха, от которой заныли корни зубов. А следом обрушился звук. Басовитый, древний, как от движения первородного материка. Странные птицы взметнулись в панике, рассыпавшись по небу светлыми брызгами. Я не стала падать на землю в поисках укрытия, лишь присела на колено, опустившись в красный, дышащий ковёр, и подняла голову. В вышине из воздуха соткался мерцающий силуэт — продолговатое тело, похожее на ската, обрело очертания, открывая взору внутренние органы под прозрачной кожей — причудливое переплетение трубок, пульсирующих мешков, жил и сверкающих проводов. Анатомия иного мира. Он трубил, словно в рог, спускаясь с небес. Его брюхо вспучилось, и вниз метнулись светящиеся плети-щупальца — молниеносные, смертоносные. Одно из них настигло белёсую тушу, обвилось кольцами — и схлопнулось с тихим хрустом ломающихся лучей-крыльев. Короткий, пронзительный вопль всколыхнул воздух, а скат махнул крылом и пошёл на разворот. Щупальца, словно нити, втягивались вместе с добычей обратно в брюхо, гул оборвался, а свечение померкло — и он растворился в воздухе. Будто и не было. Призрак, выполнивший свою функцию в пищевой цепи этого красно-зелёного ада. Я выждала пару минут. Поднялась. И пошла дальше. И после этого короткого акта небесной жестокости наступила странная, почти невесомая лёгкость. Шагать стало проще — как будто я только что увидела не смерть, а правило жизни. Жестокое, простое — и не имеющее ко мне никакого отношения… Шаг. Вдох. Шаг. Выдох. Шаг. Вдох… Монотонный ритм. Браслет тикал, отмеряя тающий в баллоне кислород — и этот тикающий счётчик вернул меня к единственному, что теперь имело значение. Время. А можно ли не просто быть его песчинкой, уносимой потоком? Можно ли вырваться из замкнутого цикла «дней» и «лет» — этих выдуманных нами клеток — и почувствовать само его течение? Не ухватить миг, не впитать момент памятью, а ощутить ход времени, как ощущаешь течение реки, в которую вошёл по колено. Вцепиться в проплывающую мимо доску, взобраться на гребень волны и обозреть хоть малый участок этого океана — так же, как мы видим пространство. А, может, и остаться там, на гребне… Я шла — и шаги отмеряли мои секунды, остававшиеся в баллоне. И вдруг поняла: человек не чувствует времени, пока не услышит его безжалостный ход в собственном, конечном дыхании. Пока не осознает его как ресурс, который можно — и нужно — израсходовать. Пока не ощутит его острую нехватку… Справа, заставив меня рефлекторно пригнуться, над красным ковром с улюлюканьем пронеслись существа — птицы, похожие на покрывала, что трепал аммиачный ветер. Взмыли ввысь, сделали пару кругов — и скрылись за холмом… Сколько я себя помнила, мне лишь изредка, на мгновения, удавалось вырваться из привычного забытья. И вот, отрешившись на миг от человеческих конструктов, сбросив с себя кожу «Лизы Волковой», я, кажется, это ощутила. Не течение времени, а его вес. Время не было тяжёлым — оно было осязаемым, как лучи солнца на коже. Как таянье снежинки. Как совокупность всего, что фиксируют органы чувств, и того незримого броуновского движения, что клокочет под поверхностью мира. На мгновение это удалось. Удалось удержать это ощущение близости к Вселенной. А потом, как это всегда и бывает, я снова себя потеряла. Стоит во власти первого порыва оглянуться назад в поисках только что ушедшего ощущения — и перестаёшь чувствовать время, накладывая на реальность блеклый отпечаток прошлого. Заглянешь вперёд — и вовсе уже упустишь время из виду, утонешь в прогнозах, включишь «рацио» — этот дар и проклятие неокортекса… |