Книга ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I, страница 60 – Дин Констаповски

— Нет, мне в нашем городе нравится. Есть в нём что-то мистическое. А ты знаешь…

— Да-да… — прервала она, скосив взгляд вверх. — Ты у нас любитель подобного.

— Хы, — засиял он гордо. — А ты? Ты была где-то?

— Не-а, — досадно ответила она. — Мне порой кажется, что город нарочно нас никуда не пускает. Родители часто хотят съездить куда-нибудь в очередное лето, но никак не выходит. У них ссоры или появление важной и срочной работы. Или на выезде из Эктабона крупная авария, как в прошлом году, а потом, опять же, появление работы и всё, никуда не едем. Либо у нас в семье трагедия, как с дядей, — закончила она на грустной ноте и, в свете лучей солнца, её лицо начало мрачнеть.

— Дядя Дэвид?

— Да. Который в конце марта на нефтеплатформе погиб…

— Жаль его, конечно. Он всегда казался мне крутым и весёлым.

— Ага, только с ним я могла поговорить, — Фэйрис заправила спавший волос за ухо и словно переключилась. Улыбнулась, посмотрев на Адама, добавив, — Не суть. Не будем впадать в тоску. Кажется, мы уже подошли?

Перед подростками показалась песчаная лесопилка. Красный, массивный Форвардер переносил большим краном бревно из кузова на ленту громкой пилорамы. А неподалёку, масштабно расположившейся базы рабочих, стоял серый Харвестер, валивший очередное бревно.

Вся лесопилка была окружена высоким синим забором. А перед Фэйрис и Адамом располагался красно-белый шлагбаум, где рядом, в будке, сидел бородатый старик, сидящий за газетой.

«5 июля 1975 года»

«Суббота»

«11:26»

«Леса Эктабона»

Раздался глухой звук, словно само пространство схлопнулось. Резкая вспышка.

Сира оказалась на выходе из леса. Перед ней стоял двухэтажный дом из чёрного кирпича, на скатной крыше которого был флюгер в виде стрелы. Ветра не было. Территория не была огорожена забором, как другие частные дома. Солнечные лучи светили прямо на парадный вход, белую дверь. А неподалёку стояли детские качели, повязанные на массивном дереве, на широкой ветви. На них сидела девочка десяти лет: белые, почти пепельные волосы и белоснежная кожа.

Десятилетняя Фэйрис выглядела как фарфоровая кукла, которую забыли убрать после праздника. На ней было нежно-розовое хлопковое платье с пышными рукавами-фонариками и огромным белым бантом на пояснице, который казался слишком тяжёлым для её узких плеч. Накрахмаленный воротничок туго обхватывал шею. Белоснежные гольфы с ажурной каймой доходили до самых колен, а лакированные туфельки «Мэри Джейн» блестели на солнце, отражая небо.

Девочка выглядела расстроенной. Сира отчетливо видела это, крепче сжимая в руке плеер с кассетой.

Из открытого окна второго этажа — кабинета Мигеля — донёсся приглушённый звон стекла и резкий, надрывный голос Бэки. Фэйрис даже не вздрогнула. Она лишь сильнее вцепилась пальцами в пеньковые верёвки качелей, глядя в пустоту перед собой. Для неё эти звуки давно стали фоном, такой же частью Эктабона, как вечный запах сырости из леса. Она смотрела в пустоту перед собой, словно пытаясь стать невидимой.

Сира смотрела на девочку, как на родного человека, и её фиолетовые глаза начали слезиться. Она знала, кем скоро станет эта девочка — Фэйрис. Это заставляло её трепетать от одного лишь взгляда.

Вскоре, на крыльцо дома вышел Мигель Энтроус. На нём был строгий коричневый костюм. Тёмные волосы пробивала плешь, а на лице пробивалась еле заметная щетина.