Книга Теневой двойник, страница 83 – Рина П

Я беру колпачок и надеваю его обратно на флешку. Так будет лучше всем. Достигнем идеального компромисса. И мне не придётся умирать, и ребята продолжат жить так, как раньше.

До моих ушей доносятся медленные шаги. Кто-то спускается в подвал. Только этого не хватало. Значит ли это, что теперь выбор у меня остаётся только один? Нет, я всё же смогу манипулировать наличием вируса, способного уничтожить весь гигантский бизнес, и они позволят мне сбежать, ведь так? А она, что будет с ней? То есть со мной? От неё с детства убегают важные ей люди, а она прячется в раковине, отталкивая их ещё сильнее. Что будет, если её предаст и уйдёт половинка её самой? Если это случится, ей никогда уже не собрать себя по частям. А смогу ли я стать кем-то другим, если я и есть она?

Шаги неумолимо приближаются. Кто-то будто знает, что я здесь, и специально не торопится, крадётся медленно, будто пантера, наслаждаясь запахом страха, исходящим от загнанного зверя. Саша? Да не, это не может быть она. Если Лёша уже успел сообщить ей, что я здесь, она побежала бы ко мне, грохоча на весь офис. Николай Иванович? Но его шаги более громоздкие, и он не настолько придурок, чтобы красться по лестнице, думая, что этим не спугнёт доппельгангера. Ладно, была не была. В любом случае я ещё смогу передумать. Может быть, в последнюю секунду. Вновь срываю с флешки колпачок и вставляю её в отверстие. Моментально на экране высвечивается проверка съёмного носителя, я перехожу в содержимое флешки и вижу один единственный файл — abc.exe. Вот шутники, любители латинского алфавита. Очень оригинально и беспалевно, нечего сказать! Навожу мышку на файл и торможу. Шаги уже совсем близко. Может, если обернусь, смогу увидеть человека в дверном проёме. Руки трясутся, я замираю и втягиваю в себя воздух.

Меня охватывает непреодолимое чувство жжения в области солнечного сплетения. Да что на этот раз? Вновь очередные искусственные электрические импульсы, до сих пор находящиеся в неактивном режиме? Что со мной не так? Будто какие-то органы в грудной клетке, до сих пор молчащие, начинают вставать на свои места. Отчего-то так хорошо и одновременно до боли паршиво. Это как попасть под холодный, мерзкий ливень, насквозь промокнуть, но при этом видеть вдалеке радугу. Или если случайно обжигаешь одну руку, а вторую засовываешь в этот момент в снег при температуре минус двадцать. Непонятные противоречия, грозящие вылиться наружу и затопить весь мир. Ощущение более телесное, приземлённое, нежели эфемерная потребность в людях, желание увидеть море или чувство свободы, когда Кирилл притворился, что действительно позволит мне жить полноценной жизнью. Всё это было иллюзорным, симуляцией искренности что с моей стороны, что с его. Мне нравилось притворяться, что верю в возможность оказаться в детских воспоминаниях Клары, а Киру — что перед ним более искренняя в своих стремлениях и желаниях сама Клара. Просто никто не произносил это вслух. Правильно говорят постмодернисты, размышляя о симулякрах — они везде. Я ела фисташковое мороженое, и мне было вкусно. Где пролегает та грань, утверждающая, что я после этого не человек? Да, у меня нет именно тех вкусовых рецепторов, о которых рассказывается на школьной биологии, но для симуляции того, что мне хорошо, я же должна хоть что-то испытывать! И в чём же в таком случае моё отличие от любой собаки, человека или крысы? Мне плохо без близких, мне нужна мама, я не просто влюблена, а люблю Кирилла и хочу провести с ним всю жизнь, пусть даже я так и не стала для него полноценным живым существом, а дни прожитой мною жизни можно сосчитать по пальцам нескольких людей. Меня могли бы звать инвалидом, ведь у меня нет половых признаков, полноценных органов, во мне не переваривается еда, поскольку моей настоящей пищей всё же являются электроэнергия и машинное масло. Но я не дотянула даже до этого звания.