Книга Теневой двойник, страница 44 – Рина П

Не могу прочитать, что выражает лицо Николая Ивановича. Слова о погибшей дочери должны были его задеть, я ожидаю, что на меня сейчас набросятся и уничтожат всё то малое, оставшееся от искусственного тела. Мужчина сдвигает брови, отводит взгляд и насупливается. Быстро становится ясно, что избивать в порыве ярости меня никто не собирается, однако мне удалось ввести старого хохотуна в замешательство.

— Полагаю, теперь вы с чистой совестью можете меня прикончить и создать очередного покинувшего нас дитятку какому-нибудь политику или бизнесмену. Вы видите, что не справились со своей задачей. Из меня не вышло умного дома с внешностью Клары Смирновой, и вообще я бы хотела последние минуты своей короткой жизни называть себя Клэр. Вам что-нибудь известно о самоидентификации?

Беззвучные невидимые слёзы текут из моих глаз — каналы с жидкостью пустые, я не способна даже плакать. Конечно, разум пока не осознал, что всё заканчивается так быстро, даже не успев начаться. С другой стороны, в груди спокойствие, ведь мне нечего терять — ничего в жизни и не было. Чужие воспоминания в форме видео о море? Чужая первая любовь, которая практически переросла в брак? Очень красиво, но во всём этом нет меня. Кирилл думал, что они с Кларой проживут долгую и счастливую жизнь. Осознание обрушилось на меня с новой силой, захотелось кричать и бить руками и ногами пол. Я оказалась тем камнем преткновения, который вырос перед Кириллом после смерти Клары и не давал двигаться дальше. Поэтому он ненавидел меня. Николай Иванович решил посмеяться и над ним, подсунув ему кривую копию бывшей девушки, почти невесты.

А как же его собственные чувства? Пытаюсь разглядеть что-то в лице своего отца, уловить хоть намёк на сожаление, разочарование, но он лишь внимательно наблюдает за мной, фиксирует мою мимику и ждёт, что я произнесу следующим.

— Если вы не планируете прямо сейчас меня убивать, то хотя бы скажите что-нибудь! — Приподнимаю голову и со всей силы бью затылком об стол. Вдоль шеи и позвоночника проносится неприятная вибрация.

— О нет, никаких убийств, дорогуша! — Во взгляде Николая Ивановича мелькает благоговение. — И смею вас заверить, вы не просто ошибка или жалкая пародия, в вас заложено гораздо большее. Возможно, конечно, мы и будем вас иногда отключать, до востребования, так сказать. Но теперь вы точно не умрёте. Вы наша экспериментальная модель, неужели вы до сих пор ничего не поняли, Клэр?

Внутри меня всё стынет, вжимаюсь всем телом в стол и в недоумении смотрю на учёного передо мной. Он больше не похож на прежнего добродушного Николая Ивановича — на меня смотрят внимательные, заглядывающие прямо в душу глаза исследователя, явно помешанного на написании своей докторской. Это преображение, открытие нового человека не просто пугает — оно сеет поначалу еле заметные семена страха и бесчисленных подозрений, а потом всё тело начинает бить дрожь, и я молюсь, желая оказаться в любой реальности, где можно избежать встречи с этим скрытым безумием в глазах. Мозг достраивает бесчисленные варианты мотивов так называемого отца, но ни один из них не выглядит и капельку лучшим, чем простое навечное отключение, которого до сих пор я так страшилась.

— Что я должна была понять? — еле слышу свой голос, таким тонким и сиплым он в мгновение стал.