Книга Вселенная ужасов Влада Райбера, страница 115 – Влад Райбер

В моей комнате висело зеркало. Большое, как дверь. С деревянной рамой. Оно было там с моего рождения, но только в то утро меня осенило. Вот где эта страшная реальность! Она прямо за тем стеклом! Каждую ночь мне снится зазеркалье!

А зеркальный двойник и есть тот другой я – парень, не знающий страха. Иначе почему на его лице не отражался мой ужас?

Его глаза были холодны, а на губах играла едва заметная ухмылка.

Я сделал шаг к зеркалу и приложил руку. Моё отражение сделало то же самое. Наши ладони отделяло лишь стекло тоньше половины сантиметра. Но не оно было препятствием.

Двойник не мог выйти, потому что я всегда стоял у него на пути.

Моя ладонь соприкасалась с его ладонью, мы давили друг на друга с совершенно равной силой. Поэтому я не мог оказаться в мире кошмара, а он не мог проникнуть в наш мир.

Но мой двойник хотел выбраться из зазеркалья!

Я прочитал это любопытное желание в его взгляде. Он думал, как пройти сквозь тонкую завесу и привести с собой кошмары. Его мысли читались в мимолётных движениях лица.

С того утра я начал фанатично следить за своим отражением. Смотрел в зеркало каждый день по нескольку часов.

В дневнике кошмаров теперь были не только сны, но и записи о том, что происходило с моим отражением. Иногда мне казалось, что зеркальный двойник опережает меня на долю секунды.

Иногда он делал какой-то самовольный жест – вскидывал брови, морщил нос или дёргал рукой в те мгновения, когда я не шевелился.

Это были тревожные знаки. Казалось, что двойник пытался разорвать нашу связь. Он не хотел быть марионеткой.

Имя для него мне подсказал русско-английский словарь на уроке в школе. Реверс. Означает обратный. Сложное, неудобное слово. Совсем не похожее на имя. Но мой близнец – не человек. Ему подходила эта грубая кличка.

Мама и бабушка замечали моё странное поведение. Они просили прекратить пялиться в зеркало и отвлечься на другие дела.

Но мне казалось, что так я сохраняю контроль. Чем занимается двойник, когда меня нет перед зеркалом? Куда он ходит и что делает?

Я заставлял его оставаться на месте, глядя в зеркало. И чем дольше смотрел, тем меньше кошмаров видел по ночам. Теперь мне часто снилось, как я смотрю на себя с той стороны зеркала. Его глазами!

Но однажды мама прочитала мой дневник и решила, что это нельзя так оставлять.

— Гоша, что с тобой происходит? – спросила она сквозь слёзы, сжимая в руках тетрадь.

— Не могу объяснить, – ответил я.

— Ты не можешь жить вот так, – сказала мама. – Ты болен.

И я закричал:

— Нет! Это правда! Это всё по-настоящему!

Но мне никто никогда не верил. Мама уже вызвала скорую помощь, и у нас на пороге появились санитары.

Я кричал и просил не отдавать меня им. Пытался вырваться из рук двух крепких ребят. А мама только закрыла лицо ладонями.

Бабушка её успокаивала:

— Да не переживай так! Гошу подлечат, и всё будет хорошо. Он не сумасшедший. Это всё нервы.

А я орал, как настоящий безумец:

— Его нельзя оставлять без моего присмотра! Он вылезет!

Меня затолкали в скорую и сделали укол в плечо. От него по всему телу разлился жар и стало невозможно напрячь мышцы. Мозг заволокло туманом. Всё вокруг стало тихим и гулким. Мама ехала рядом и держала меня за руку.

Я видел трёхэтажное здание, лестницы, коридоры.

Звучали вопросы. Имя, дата рождения… Мама отвечала на них со слезами. Потом она расписалась в какой-то бумаге, крепко обняла меня и ушла.