Онлайн книга «Заговор братства»
|
Фридрих напряженно слушал. — Прошу вас дать мне конверт и завещание. И еще мне нужен перечень того, что относилось к личному состоянию фон Зетлера, и того, что вложено в семейное предприятие. Пожалуйста, подробно, включая недвижимость, все, что принадлежит дочерним фирмам, и все, что имеется в наличии в данный момент. Фридрих почувствовал волну гнева, которая грозила захлестнуть его. Но он сумел справиться, гнев уступил место железному спокойствию. Он посмотрел на толстяка. — Конверт и завещание да, все остальное — нет. Я не желаю вводить чужого человека в дела своего предприятия. Фон Зетлер вскочил с неожиданной для своих габаритов быстротой. — Чужого? Вашего предприятия? — Он сорвался на крик. — Что вы себе позволяете? Мы говорим о семейном владении Зетлеров. Я фон Зетлер, я имею право… — Нет, никаких прав вы не имеете, потому что речь идет не о семейном предприятии, а об имуществе Фридриха фон Кайпена. Это я. Фридрих так же спокойно, как говорил, повернулся и вышел. Он отправился в свой кабинет, чтобы взять конверт и завещание. Закрыв сейф, он на минуту задержался у себя. У Геральда не было никаких юридических прав. Если этот адвокат подаст жалобу здесь, в Кимберли, они ничего не добьются. Завещание Германа оспорить невозможно. И все-таки разбирательство нежелательно — будут копаться в финансах и полезут в дела фирмы. При этом в луче света могут оказаться такие вещи, которые Фридрих предпочел бы оставить в тени. Фон Зетлера нужно убедить в том, что он проиграет в любом случае. А если убедить толстяка не удастся, значит, придется обратиться к другим средствам. Его злило, что Герман проявил сентиментальность и послал этому Геральду письмо. Фридрих сквозь зубы выругался, взял завещание и конверт и пошел в гостиную. Геральд и его поверенный явно были заняты какой-то дискуссией, но, едва заметив Фридриха, тут же прекратили ее. — Вот конверт и завещание, господин фон Зетлер. Если вам будет угодно, могу оставить вас, чтобы вы вместе со своим адвокатом смогли ознакомиться со всем этим в полном покое. Фридрих не отдал конверт и завещание Геральду, хотя он протянул руку, а положил их рядом с ним на столик. Геральд фон Зетлер кивнул. — Да, я хочу остаться один. Господин Шоллер сможет позднее посмотреть завещание, если я решу, что в этом возникла необходимость. Курт Шоллер встал и, обойдя Фридриха, словно перед ним был шкаф, вышел из комнаты. Фон Кайпен последовал за адвокатом. Шоллер устроился в плетеном кресле на веранде, — в тени. Он жестом указал на кресло напротив, когда туда вошел Фридрих. Адвокат спросил: — Как вы попали в Южную Африку, господин фон Кайпен? Фридрих посмотрел в глаза юристу Геральда. Почему-то Курт Шоллер был ему симпатичен. Лицо приятное и очень открытое. Может быть, внешность была не последней причиной того, что он стал успешным адвокатом? Фридрих решил, что будет лучше, если он проявит к молодому человеку внимание. Он рассказал Шоллеру историю, которую они придумали еще вместе с Германом: — Герман и мой отец знали друг друга с войны, они служили вместе. Отец не перенес поражения вермахта. Крах Третьего рейха стал и его крахом. Он не смог приспособиться к тому, что последовало за капитуляцией Германии, и вскоре покончил жизнь самоубийством. Мать уже за несколько лет до этого ушла в свой собственный мир. Мир, в котором ее первенец — мой старший брат — не погиб, а оставался вместе с ней. Мне было четырнадцать лет. Я не мог о себе позаботиться, и, вероятно, мне пришлось бы жить в интернате. И тут приехал Герман. Он хотел навестить боевого товарища и пришел как раз в тот момент, когда смог принять участие в его похоронах. |