Онлайн книга «Заговор братства»
|
Он попытался отогнать от себя эти мысли. Встал с кресла и прошелся по дому. Решил, что надо прогуляться в саду. В последний раз. Действительно, в последний раз здесь. Герман фон Кайпен вышел из дома и, особо не раздумывая, направился к бывшему интернату, который уже давно принадлежал какому-то австрийцу. Узкая тропинка очень скоро перешла в грязный песок. Он смотрел на маленькие облачка пыли, которые поднимает его обувь. И опять все то же самое! Все те же воспоминания. Маленький мальчик, который вместе с отцом и старшим братом идет по пыльной дороге. Тяжелый рюкзак тянет его назад. На лбу выступает пот. Он жалуется и плачет, но отец неумолим. Он приказывает идти вперед, всегда вперед. А старший брат ничем не может ему помочь… Картины прошлого снова уступили место трещинам, которыми была покрыта здесь сухая почва. Однако ненадолго. Они снова возникли перед глазами, сначала бледные, почти прозрачные, потом становившиеся все более четкими… Герман заставил себя поднять голову и смотреть прямо. Франц! Франц, прости меня! Скоро он заплатит за твою смерть. Мысли Германа обратились к матери. Однажды он получил от нее весточку. Это было почти год спустя после того, как она покинула Кимберли. В поместье приехал незнакомый человек. Немец. Сказал, что он дальний родственник доктора Фисслера. Не могут ли ему подробнее рассказать о смерти Вернера? Фридрих был краток. Он ответил, что Фисслер умер от рака, насколько он знает. Больше ничего добавить не может. Они не проинформировали родственников, потому что не знали адрес. Войти в дом он ему не предложил и тут же удалился. Выждав несколько секунд, незнакомец спросил его, не он ли Герман, потом шепнул: — У твоей матери все в порядке. Она в той стране, о которой тебе рассказывала. Она просила передать, что любит тебя, и спросить, нашел ли ты Бога. Герман едва удержался от порыва броситься к этому человеку, настолько обрадовался, что наконец услышал что-то о матери. — Вы ее увидите? Незнакомец молча кивнул. — Скажите ей вот что: Ветхий Завет, псалом сто сорок, стих одиннадцатый. Мужчина повторил, а потом повернулся и ушел. Больше о матери Герман ничего не слышал. И сейчас ему вспомнился отрывок из Библии. Он пронзит ее лучами, он вобьет ее огнем глубоко в землю, чтобы она больше не поднялась. И я буду тем, кто зажжет этот огонь. Сам не осознавая этого, он подошел к старому дереву. Мать рассказывала ему об этом дереве. Здесь его отец совершил первое преступление по отношению к матери. Он сел в скудную тень и попытался не думать ни о Франце, ни о матери. Спиной он ощущал твердую неровную кору дерева, состоявшую из тысячи маленьких шишечек, каждая из которых была составной частью природы. Герман почувствовал неровную землю, на которой он сидел. Внезапно его пронзила мысль о невероятном многообразии всего земного. А Францу не довелось все это почувствовать и увидеть… Перед Германом стояла дилемма. То, что он намеревался сделать, или закончит его жизнь, или навсегда приведет его в тюрьму. Стоит оно этого? Слова! Скажи слова! На глазах выступили слезы. Не от печали. Это было другое чувство. Ярость? Нет, ярость — взрыв, который превращает человека в дикаря, а потом проходит. Его чувство было большое, оно было давнее. Чувством Германа фон Кайпена была ненависть. |