Книга Заговор братства, страница 108 – Арно Штробель

Что-то уперлось в левый бок Фридриха. Что-то давило на него. Это был какой-то предмет. Это был…

— Ты чудовище! Ты убил моего брата!

Фридрих вздрогнул и уставился на Германа.

Пистолет! Герман вытащил пистолет, который Маг во время этих маршей постоянно носил с собой в кобуре, и направил оружие на отца. По лицу старшего сына текли слезы. Странно, но Фридрих сначала удивился тому, что Герман плачет, и только потом понял, что, собственно, происходит. Мальчик был вне себя.

— Герман, спокойно!

Фридрих протянул руку и тихо проговорил:

— Герман, дай сюда пистолет. Пожалуйста, позволь мне объяснить…

— Что? Что ты хочешь объяснить? Почему ты убил моего брата?

— Нет, Герман, я не убивал твоего брата. Он, должно быть, действительно был болен. Я не мог этого знать. Пожалуйста, верни мне оружие.

Мальчик всхлипнул. Пистолет в его руке задрожал, а затем опустился вниз. Быстрым движением Фридрих схватил ствол и вырвал оружие из рук сына.

Не думая, он направил дуло на мальчика. Герман сначала никак не отреагировал. Он стоял, плача, с опустившимися плечами, и смотрел на отца.

Наконец он шевельнулся. Без видимого страха посмотрел в глаза Фридриху, а затем упрямо поднял голову, указывая подбородком на оружие.

— Стреляй, отец, — слово «отец» он буквально выплюнул.

Где-то глубоко внутри себя Фридрих внезапно услышал голос Германа фон Зетлера:

Позаботься о том, чтобы у тебя был второй сын. Тебе нужен преемник.

Рука с пистолетом опустилась.

Возвращаясь домой, Фридрих фон Кайпен нес своего мертвого сына на руках.

Они были в десяти метрах от веранды, когда дверь распахнулась и навстречу им кинулась Эвелина.

— Франц! О боже! Франц! Что с ним? Он ранен?

Она добежала до мужа и старшего сына. Фридрих остановился. Он смотрел поверх головы своей жены. Голос у него был ровный:

— Франц мертв.

Эвелина рухнула на землю.

Герман смотрел на мать, лежавшую на песке, но не мог даже шевельнуться. Его мускулы не получили сигнал от мозга. Его мысли по одной букве складывались в слова. И эти слова будут вечно гореть в его душе.

3 июня 1971 года, Кимберли

Эвелина схватила сына за плечо.

— Герман, прошу тебя! Ты должен поехать со мной.

Подросток, который за прошедшие три недели повзрослел на двадцать лет, нежно погладил мать по щеке.

— Нет, мама. Я много думал в последнее время. Я понял, что отец делал все для того, чтобы со временем я занял его место. Я буду руководить симонитами, если такая необходимость возникнет. А ты уезжай. Я тебя понимаю, но поехать с тобой не могу. Я нужен отцу и останусь с ним.

При этом он мысленно снова и снова повторял те самые слова, которые сложились в его душе в день смерти Франца, а затем добавил:

— У меня есть долг.

Эвелина не видела лицо сына, когда он это сказал, поэтому истолковала последнюю фразу по-своему. Между тем Герман имел в виду совсем другое.

Она опустила глаза и посмотрела на свои руки, едва видимые в темноте. Сейчас почти полночь, и, хотя ей было все равно, фрау Кайпен не хотела, чтобы кто-либо увидел свет в ее комнате, а тем более узнал, что у нее так поздно находится Герман.

После смерти Франца она почти не видела Фридриха. Врач сказал, что у мальчика произошла неожиданная остановка дыхания вследствие врожденной сердечной недостаточности. Фридрих зашел в ее комнату со свидетельством о смерти их младшего сына в руках.