Книга Моряк, страница 144 – Ларс Кеплер

На стене висит старый спасательный круг с названием S/Y Providencia.

Сейлор оставил дверь незапертой, просто нажимает на ручку, открывает и пропускает её первой.

В прихожей тепло, пахнет едой и огнём.

Он помогает снять пальто, вешает и широко улыбается.

В жизни Сейлор ещё красивее: светлые растрёпанные волосы, выцветшая футболка с радужным сердцем.

Он носит затемнённые очки из-за проблем со зрением, правое запястье перебинтовано после того, как он встал на скейтборд племянника.

— Проходи, ты вообще-то первая… Тётушки всегда едут вместе ради экологии, что, конечно, правильно, но пока они всех соберут, проходит вечность.

Оштукатуренный камин закопчён до самого потолка. Огонь отбрасывает колеблющиеся отблески на комнату с диваном, телевизором, книжным шкафом, стеклянными дверями на веранду и белыми деревянными лодочками на окнах.

Стина идёт за Сейлором на простую кухню с большим деревянным столом. Он рассказывает, что готовит «любительский димсам»: дамплинги на пару и свёртки из теста фило, которые обжарит непосредственно перед тем, как все сядут за стол.

Он открывает бутылку, наливает два бокала вина, один отдаёт ей, затем жарит шиитаке и зелёный лук в маленькой чугунной сковороде и перекладывает на тарелку остывать.

Они чокаются. Он спрашивает, как прошёл день, и Стина рассказывает, что снова проиграла в падел в двух сетах подряд, ела печенье у мамы, а та очень разволновалась, услышав про свидание.

— Что? — резко говорит он, глядя на неё. — Что ты ей рассказала?

— Только что познакомилась с человеком, который мне нравится, — тревожно отвечает она.

— Ты сказала, где я живу?

— Только то, что ты живёшь где-то по дороге к Норртелье.

— Да какого чёрта, — перебивает он.

Стина вздрагивает от повышенного голоса и начинает плакать.

— Прости, успокойся… Ты же знаешь, мне приходится быть невероятно осторожным, — объясняет он.

— Конечно, — говорит она и быстро стирает слёзы. — Но мама никогда бы…

— Ты этого не знаешь, — перебивает он.

— У неё деменция…

— Ты всё удалила на компьютере? — спрашивает он.

— Сделала, как ты сказал, но… но я, кажется, хочу прямо сейчас домой. Прости. Передай тётушкам привет, — говорит она.

— Каким тётушкам? А, из центра? Ты в это поверила? — говорит он.

— Я вызову такси, — бормочет она и достаёт телефон.

— Отдай, — говорит он, протягивая руку.

— Зачем…

— Чёрт возьми! — ревёт он и вырывает телефон.

Проверяет, нельзя ли отследить аппарат, и кладёт на стол.

— Не злись на меня, — говорит она.

— Я не злюсь. Только немного разочарован, — спокойно отвечает он. — Я не собирался убивать тебя ещё несколько часов, но…

Стина не воспринимает сами слова, но инстинктивно понимает: ситуация смертельно опасна. Она научилась распознавать, как нарастает давление перед вспышкой насилия. Стина пятится; растерянная улыбка ещё держится обломком на её озадаченном лице.

Сейлор приближается, между бровями озабоченная складка.

Первый импульс — опуститься на пол, свернуться в позе эмбриона и прикрывать голову и лицо от ударов ногами и кулаками.

Но волна ненависти к себе на короткую секунду превращается в ошеломляющую ярость. Рука находит сковороду, и Стина изо всех сил бьёт его сбоку по лицу.

Раздаётся плоский металлический звук.

Сейлор отшатывается, прикрывая щёку, опирается о стол и оседает на стул.