Книга Моряк, страница 106 – Ларс Кеплер

— Но если исходить из, пожалуй, самого распространённого определения — «человек, убивший или пытавшийся убить трёх и более людей в разные моменты времени, с перерывами между преступлениями», — то мы ведь говорим о серийном убийце? — спрашивает Бьянка.

— Да, — отвечает Регина, пока прокурор колеблется.

— Мы не можем этого исключить, — неловко говорит главный прокурор.

— Есть и другая причина, по которой мы созвали эту встречу, — говорит начальник полиции, снова прочищая горло. — Мы хотим призвать население, особенно молодых женщин Стокгольмского региона, проявлять повышенную осторожность на свиданиях с незнакомыми мужчинами.

— Речь о коммерческих сервисах знакомств? — спрашивает журналист Sveriges Radio.

— В такие подробности мы вдаваться не можем, — отвечает прокурор.

— Жертвы были знакомы между собой? — спрашивает молодой мужчина с зачёсанными назад волосами.

— Насколько нам известно на данный момент — нет, — отвечает Регина.

— Что говорят ваши профайлеры о преступнике? — спрашивает Бьянка.

— Это мужчина, который живёт уединённо, где-то на побережье области, — рассказывает Регина, ловя тревожный взгляд прокурора. — Он не типичный сексуальный насильник, это не его основной мотив, хотя исключать сексуальное насилие нельзя…

Как минимум четыре журналиста встают и машут руками, требуя возможности задать уточняющий вопрос.

— Жертвы изнасилованы или нет? — кричит мужчина из Expressen.

— Преступник тщательно всё планирует и оставляет очень мало следов, — невозмутимо продолжает Регина. — Вероятно, он довольно общительный, разговорчивый, умеет манипулировать… но у него бывают вспышки крайней жестокости и садизма…

— Жертв пытали? — снова кричит репортёр Expressen сквозь какофонию голосов.

— И мы считаем, что у него фиксация на русалках или своего рода фетишизация этого образа, — заканчивает Регина.

В зале наступает полная тишина.

— Что вы имеете в виду? — спрашивает Бьянка.

— Он создаёт русалок… обматывает ноги женщин синей верёвкой, — отвечает Регина, глядя ей в глаза.

Эйнар вынимает вилку кофеварки из розетки, ставит банку малинового варенья в холодильник и смотрит на выпускную фотографию Лины-Марии, прикреплённую к дверце магнитом-сердечком.

Он берёт кухонный стул и несёт в гостиную.

Жалюзи опущены, потолочный светильник лежит на диване.

Эйнар встаёт на стул и чувствует себя таким лёгким, словно состоит из гелия, пока делает петлю на верёвке, а второй конец привязывает к потолочному крюку.

Ему приходится почти вставать на цыпочки, чтобы накинуть петлю на шею, и лишь тогда он замечает, что щёки мокрые.

Вот как, всё-таки плачу, думает он.

Сердце начинает стучать быстрее. Страх древнее человека. Никто не хочет умирать, тело борется за жизнь.

Но мозг способен заставить тело выполнить нужное движение. Заставить всё случиться.

Эйнар закрывает глаза и готовится шагнуть, но вспоминает, что через две недели его сестра должна приехать из Лидса навестить его.

Он снимает петлю и чувствует, как дрожат ноги, когда слезает со стула и идёт на кухню.

Осторожно отрывает листок от блокнота возле кофеварки, берёт ручку и пишет: «Дорогая Эстер, не входи, я теперь в лучшем месте, вызови кого-нибудь, чтобы забрали моё тело, твой любящий младший брат Эйнар».

Он идёт в прихожую, ставит табурет прямо за дверью, кладёт на него короткое письмо, достаёт из кармана куртки четыре монеты и прижимает ими углы листа. Возвращается в гостиную и поправляет стул под петлёй, когда раздаётся звонок в дверь.