Книга Натурщица, страница 115 – Эсми Де Лис

Я финансирую колледж, создаю ей комфортные условия, выкупаю все ее картины, которыми заставлены все стены в моем доме. Для других это жест доброй воли, для меня это способ держать ее рядом.

Даже в самых напряженных днях я нахожу время следить за ее жизнью. Я знаю, с кем она общается, какие темы обсуждает со студентами, какие проекты ведет. Она живет. А я просто наблюдаю. Но однажды понимаю, что больше не хочу смотреть через чужие глаза. Хочу видеть сам.

Теперь мои дни однообразны. Но в этом я нахожу свой покой.

Утром я приезжаю к колледжу и жду. Она выходит в одно и то же время, с папкой бумаг или чашкой кофе. Иногда улыбается коллегам, иногда торопится. Я следую за ней на расстоянии.

Днем сижу в машине неподалеку, наблюдаю через окно, как она ведет пары. Студенты шумят, а она делает вид, что все под контролем. Я вижу, как усталость опускается на ее плечи, как она садится и делает пометки в тетради.

Вечером я снова иду за ней. Она заходит в магазин у дома, выбирает еду, иногда красное вино, которое мы пили с ней раньше. Идет обратно. Я знаю весь ее маршрут, каждый поворот, каждую привычку.

Иногда она выходит поздно, гуляет по району. Я иду ближе. Смотрю, как она поправляет волосы, как останавливается у витрины, как проверяет сумку. Все в ней до боли знакомо.

Дьявол, как же я скучал по ней.

Через месяц замечаю, что Лили редко пользуется главным входом во двор. Чаще боковой калиткой, которую к вечеру охранник закрывает. Замок там старый. Однажды ночью я ломаю его, чтобы ей было проще проходить. Она не замечает. Просто продолжает пользоваться, думая, что так и должно быть.

В ту ночь, когда она выгнала меня, я не хотел уходить. Хотел остаться, объяснить все, но в ее взгляде я видел страх.

Она узнала правду об отце. Для нее это было убийство.

Пусть дьяволенок думает так дальше.

Если бы я стал оправдываться, только усугубил бы ситуацию. Я ушел не потому, что хотел, а чтобы дать ей время. Она была в ярости, и я верил, что позже поймет. Но даже тогда я не нарушил обещание – всегда быть рядом.

Поздно вечером Лили выходит из дома. Идет быстрым шагом, не оглядывается. Я иду следом, не прячась. Мне все равно, заметит ли она. Через несколько минут Лили останавливается посреди пустой улицы и оборачивается. Сразу понимает, кто перед ней.

Мой маленький смышленый дьяволенок.

Она злится, но я вижу в ее глазах тоску.

Лили скучала по мне.

Она не успевает опомниться, как я беру ее за руку и надеваю кольцо. Ее пальцы дрожат на моей ладони. Она не отнимает руку. Я притягиваю ее к себе. И впервые за долгие годы чувствую, что борьба закончена. Лили больше не бежит. Не отталкивает.

Это самое сладостное чувство.

Теперь она по-настоящему моя.

Моя одержимость.

Мое лекарство.

Мой дьяволенок.

Подвал встречает меня запахом сырости, металла и крови. Лампочка под потолком мигает, заливая все тусклым и рваным светом. Я спускаюсь медленно. Шаги гулко разносятся по каменным стенам. Ключи звенят в пальцах, этот звук раздражает, но я не останавливаюсь.

Дверь камеры впереди приоткрыта. Он сидит на стуле. Руки связаны за спиной, голова опущена. Щетина, синяки под глазами и серое лицо. Когда-то он был Вильямом Дезмондом – уважаемым человеком.

Моим отцом.

Теперь передо мной просто тело.