Книга Мертвые девочки не проболтаются, страница 109 – Челси Ичасо

Но все равно колледж «Маунт-Либерти» мне не светит. Хотя меня это не особо волнует. Я хотела туда поступить вместе с Грантом, но после похода я с ним порвала. На душе еще неспокойно. Когда вижу его в коридорах, первое неосознанное желание – это броситься к нему в объятия, а потом взять за руку, как раньше.

Но ничто больше не будет как раньше – не после того, как мы обманывали друг друга. Для меня было важно исправиться, а единственное, что я могла для этого сделать – избавиться от гнили. А Грант, несмотря на свою прекрасную внешность, был частью гнили, что поглотила мою жизнь.

Про Ноя мы никому не рассказали. Джейси умоляла меня сохранить это в тайне, и я просто не могла нанести ей еще один удар. К тому же, думаю, Пайпер хотела бы, чтобы я проявила милосердие. Она отдала бы жизнь за Ноя, хотя он чуть ее не убил. Он мне иногда звонит, но я не отвечаю. Когда мы пересекаемся в коридорах школы, на парковке, он пытается встретиться со мной взглядом. В глубине души я его простила. Совесть наказала его гораздо больше, чем любой суд.

Еще, думаю, он страдает из-за Джейси. Они любили друг друга – по крайней мере, это была их извращенная, эгоистичная версия любви. А теперь она даже на него не смотрит.

Два месяца назад я и представить не могла, что буду вот так проводить время с Джейси. Я никогда бы не поверила, что мы забудем о наших разногласиях. Но вот мы тут, сидим рядышком в стерильной палате, связанные общим горем.

Или, может, это больше не горе. Горе было прежде, я стремилась к чему-то ненужному, а что было прямо перед моим носом – не замечала. Теперь, сидя у койки сестры рядом с бывшим врагом, я ощущаю совсем иное чувство. Да, на душе все еще болит, но как-то по-другому. Да, не по себе, но на горизонте много перспектив. Это напоминает первый день тренировок перед началом сезона: мышцы болят так сильно, что хочется весь день просто лежать в горячей ванне. Но ты почему-то радуешься этой боли. Наверно, потому благодаря ей становишься сильнее.

— Эй, ты принесла расческу? – спрашивает Джейси, проводя пальцами по кончикам спутавшихся волос Пайпер.

— Пайпер никогда не волновала ее прическа, – отвечаю я. Но все равно поворачиваюсь к спинке стула, на которой висит сумка, и в ней роюсь. – Помнишь, на вручении награды она произносила со сцены речь? Мама заставила ее надеть шикарное бархатное платье, но, когда Пайпер поднялась на сцену, мы увидели, что ее волосы спутаны и из них торчат какие-то прутики.

— Да, помню, – смеясь, говорит Джейси. – И где она только была?

— Кто знает?

Достаю расческу и смотрю на руки Пайпер. Ее пальцы лежат на простыне. Два месяца назад они были разбиты, бледную кожу покрывали синяки. Сейчас все зажило. Так странно: раны проходят, но Пайпер может не очнуться.

Начинаю расчесывать сухие кончики ее волос.

— Может, ей просто хотелось похвастаться той короной из веточек. Она шла ей куда больше, чем шляпы из фетра – одно время она их не снимала.

— А вдруг за школой она нашла новый вид растений и случайно в него упала. – Джейси трет глаза. – Где Алекс с обещанным кофе?

— Наверное, в лифте зацепился своими цепями.

— Да он где угодно мог зацепиться. По моему мнению, цепи – это круто.

Еле сдерживая улыбку, пытаюсь распутать колтун в волосах Пайпер.