Книга Нас предупреждали, страница 93 – Челси Ичасо

— Не «кто-то», – говорю я, – а убийца. Но зачем ты пришел в раздевалку?

— Я зашел к тебе домой, чтобы извиниться за то, как все получилось сегодня. А когда тебя там не оказалось, я забеспокоился. Потом вспомнил, что ты иногда помогаешь маме на рынке по воскресеньям, и пошел туда. А Эми Парк сказала мне, что ты направилась в сторону спортзала.

— Я просто обязана купить у этой девчонки браслет из бисера, – произношу я, вставая. – Принесу из аптечки льда для твоего подбородка.

Я иду в тренерскую, которая, к счастью, оказывается не заперта. Наполняя пакет льдом, раздумываю, не рассказать ли Калебу о моем отце. Что Грег Стаффорд, возможно, еще хуже, чем кто-то из нас представлял. Что он не только предал друзей и бросил семью, а еще и людей убивает. А сегодня вечером он, возможно, пытался убить родную дочь, лишь бы скрыть следы своих преступлений. У меня живот скручивает при этой мысли.

— Послушай, – начинаю я, опускаясь на пол рядом с Калебом и аккуратно прикладывая лед к его челюсти, – то, что я позволила убийце скрыться с места преступления, и все такое…

— Иден, ты не обязана ничего объяснять. Ты проявила сострадание. Это так по-человечески. И очень похоже на тебя.

— Неправда, – возражаю я, по-прежнему держа лед.

— Ладно-ладно, – его губы изгибаются в полуулыбке, – ни капли не похоже.

Меня пробирает дрожь – может, оттого, что в качалке холодно, а у меня в руках пакет со льдом. А может, оттого, как он смотрит на меня.

— Держи. – Отстранившись, Калеб начинает стягивать с себя толстовку. Морщась, вытаскивает из рукава покалеченную кисть и набрасывает толстовку мне на плечи.

— Такими темпами я скоро у тебя всю одежду перетаскаю, – смущенно говорю я.

— Можешь брать что твоей душе угодно. – Его взгляд касается моих губ и медленно скользит ниже. – Правда, я не уверен, что у меня найдется замена этой вещице, – добавляет он, указывая на мое платье, забрызганное кровью.

Прислонившись спиной к тренажеру, он вытягивает ноги перед собой.

— Мама будет рвать и метать. Она любила это платье.

— Платье и правда симпатичное, – говорит он, внезапно отводя глаза.

— Все нормально?

— Да, все хорошо. Но я тут подумал… – Он замолкает, кусая щеку. От этого трогательного жеста барьер между нами начинает шататься. Я жду, что он скажет, но он никак не может решиться. Начинаю задаваться вопросом, не прознал ли он каким-то образом о моем отце. Не поэтому ли ему так тяжело произнести это вслух? Я уже готовлюсь выложить всю правду, но тут Калеб касается моей щеки здоровой рукой.

Его пальцы скользят вниз, блуждают по шее и слегка зарываются в волосы, отчего у меня по спине бегут мурашки.

— Я кое о чем думаю еще с восьмого класса.

У меня пересыхает во рту.

— Правда? – спрашиваю я и тут же прикусываю язык, потому что с него уже готова сорваться шутка – о том, что он все это время обдумывал и планировал, как бы меня получше разыграть. Как бы меня унизить. Но ничего такого не говорю, только спрашиваю: – И о чем же?

Он продолжает массировать мне кожу головы под волосами, и я инстинктивно склоняю голову, прижавшись щекой к его теплой ладони.

Но внезапно меня обуревают сомнения:

— Зачем ты это делаешь? – задаю вопрос я, отводя его руку. Поерзав, разворачиваюсь к нему лицом и подгибаю под себя ноги.