Книга Нас предупреждали, страница 131 – Челси Ичасо

— Вот ты где.

Меня будто парализует, от паники в жилах стынет кровь. Идти мне некуда. Если вылезу из кустов, она тут же набросится на меня. Поморгав, чтобы сфокусировать зрение, я смотрю налево в поисках пути для отступления.

Тогда-то я ее и замечаю. В слабом свете луны, проникающем сквозь листву. Дверь в подпол особняка.

Но я не успею туда забраться. Ухватившись за какую-то ветку, отламываю ее. Потом вытягиваю руку и, замахнувшись, бросаю ветку как можно дальше. Она падает на землю за спиной у Бьянки, заставляя луч ее фонарика метнуться в ту сторону.

Я ползком пробираюсь к входу в подпол, не обращая внимания на боль в ноге. Шума от меня столько же, как от большого кабана, шарящего по кустам, и Бьянка тут же устремляется ко мне через заросли, размахивая ножом направо и налево.

Добравшись до стальной двери, я ощупываю ее края в поисках какой-нибудь задвижки. Нахожу ручку и дергаю, но дверь не поддается. Я снова лихорадочно пробегаю пальцами по поверхности и на этот раз нащупываю шпингалет. Отодвигаю его и снова тяну за ручку.

Дверь открывается.

Я падаю в грязь и заползаю внутрь, оказавшись в полнейшей темноте. Бьянка продолжает рубить ножом листву, подбираясь все ближе. С помощью фонаря она быстро поймет, куда я подевалась. Мне остается лишь двигаться вперед, вглубь этого тесного и грязного подвала.

— Иден, – шепчет она, и у меня по спине пробегает дрожь. Ее фонарик выключен, но она здесь, вместе со мной.

Я останавливаюсь и ложусь на живот, чтобы максимально слиться с поверхностью. В воздухе висит густая вонь: к сырости и плесени примешивается тошнотворно-сладковатый запах гниения. Моя щека прижата к влажной, отвратительно пахнущей земле, и мне приходится сдерживать рвотные позывы.

Бьянка щелчком включает фонарик, и у меня сдавливает грудь. Луч пляшет по помещению, освещая кирпичи, трубы и кучи грязи.

Когда он находит меня, Бьянка издает рык. Я снова встаю на четвереньки и проползаю между двумя столбами, пытаясь оторваться от нее.

Она несется в мою сторону, как гигантский грызун.

— Иден! – кричит она.

Я спешу вперед, но спрятаться здесь негде. Я не останавливаюсь, ее дыхание у меня за спиной придает сил для рывка. В условиях нулевой видимости я не могу двигаться на максимальной скорости, иначе рискую врезаться в столб. Чувствую, как земля трясется, когда она, кряхтя, подползает ближе и взмахивает ножом. Лезвие задевает подошву моей кроссовки. Лягнувшись, ударяю ее ногой. Она взвизгивает, и я устремляюсь на четвереньках вперед, пытаясь создать отрыв.

Она не сразу пускается в погоню. Я слышу, как она не то скребется, не то роется где-то. Наверное, я выбила у нее из руки фонарик. Его луч либо погребен в строительном мусоре, либо погас. А значит, Бьянка так же слепа, как и я, – по крайней мере, пока не найдет его.

— Эй, Бьянка! – кричу я ей. Может, это глупая затея, но, если я заставлю ее забыть об этом фонарике, мы будем на равных. Не считая ножа.

Я подумываю рвануть обратно, пока она ничего не видит. Это может быть рискованно, но, если я пройду мимо нее с ее ножом, то смогу запереть ее здесь. Копы наверняка уже там. Я смогу удерживать дверь закрытой, пока они меня не сменят.

Надо попытаться. Начинаю разворачиваться, и тут луч света ударяет в столб передо мной, прежде чем снова устремиться в пол. Вот черт. Теперь мне ни за что не пробраться мимо нее без борьбы.