Книга Западная суть, Восточное начало, страница 240 – Алина Устинова

— Но обычно ты…

— Лерой, посмотри на меня внимательно, – спокойно, но при этом властно отвечал Блэквелл. – Когда я получил должность премьер-министра, я стал обладателем определённых обязательств, а также прав и возможностей. Если я не пользовался ими до этого момента, не значит, что я не мог или не должен был. Это то, что отличает меня от тебя. И достаточно сильно. Если придётся, то я один буду за это расплачиваться. Но не придётся, потому что я сделал всё так, как должно. Поступил правильно.

— Я бы ничего тебе не сказал, Пол. Жан Кашир не тот дьявол, который заслуживает адвоката, но ты не можешь отрицать… Признай, ты сделал это не только потому, что Кашир тебе не нравился. Твой основной мотив – это всё же она.

Пол усмехнулся и откинулся в кресле.

— Какая уже разница?

— Разница есть! И существенная, – начал спорить Лерой.

— Думай так, как считаешь нужным. И выбирай тот мотив, который тебе больше подходит – я не собираюсь что-то тебе доказывать. Действие уже необратимое, и копошиться в его целесообразности – глупо, – спокойно сказал Пол.

— Раньше ты бы так не сказал.

— Как раньше – уже больше никогда не будет, Лерой, – обречённо прошептал премьер-министр. – Неужели ты так этого и не понял?

Лерой обомлел. Эта мысль уже жила у него в голове, но он пытался её оттуда выгнать. До сей поры он продолжал считать всё лишь временным помутнением. Продолжал верить, что нужно только время, чтобы обратиться вновь. Хотя и подозревал, что такого никогда не будет. Но в его голове это всё касалось будто только взаимодействий, поведения, общения со Станиславой Филин и вообще чего-то приземлённого.

Пол Блэквелл же говорил ему о мироустройстве. И его судьбе.

Подписание и последующая пресс-конференция прошли достаточно серо и даже скучно. Никто не задал каверзные вопросы, никто не сделал нелестных замечаний. Все были спокойны и умиротворены, будто требовали окончания этого конфликта, потому что он уже приелся. Был необходим новый эмоциональный аттракцион, очередная сакральная жертва, на которую можно было отвлечься, дабы забыть о собственных проблемах.

Все хлопали, жали руки, улыбались и ставили подписи на бумаге. Вспышки фотокамер, надежды на счастливое будущее, обезглавливание «Всерадетеля», о котором никто пока не знал, но которое в итоге не разбалансирует организацию, потому что Станислава всё предусмотрела. Прежде чем отдать приказ, который так и не успели выполнить. (А подумал ли, например, Пол о том, что станет с едва наметившейся стабильностью в Мафазиму, когда «Всерадетель» потеряет лидера, или посчитал, что его действия ограничиваются очевидным устранением раздражителя?) Ей пришлось позвонить Гене и всё сказать, чтобы он приступил ко второй фазе, потому что первую уже сделали без него по приказу Пола Блэквелла. Нельзя сказать, что Левашин был как-то расстроен новостями – ему было всё равно. Бытовуха, как он сам говорил.

Они с Полом Блэквеллом не сказали друг другу ни слова, разъехавшись в разные стороны. Канадец тут же направился в аэропорт, а Станислава должна была ещё на день задержаться для переговоров с южноафриканцами.

Она знала, что власть требует жертв. И знала, что ей придётся их совершать. Ради общего блага. Она была готова. Но люди вокруг почему-то постоянно отказывали ей в этом праве.