Книга Западная суть, Восточное начало, страница 237 – Алина Устинова

Здесь его безэмоциональная оболочка дала трещину. Лицевые мышцы напряглись, взгляд ожесточился – он не был согласен с ней никоим образом. И почему упоминание «Всерадетеля» вызывало у него такое отторжение?

— Не всем надо давать второй шанс, – только и сказал он.

— Да ты что? – с сарказмом в голосе спросила она.

Достаточно смело было с его стороны заявлять такие вещи. Ведь он представлял все эти долгие месяцы «Всерадетель». Чем он отличался тогда от них же? Какую моральную основу под собой имел?

— Не путай необходимость такого поведения с его выбором, – заметила она.

— Значит, так сложились обстоятельства?

— А какую жизнь тебе предлагают в Мафазиму, кроме очевидной? Чтобы исправить проблему, надо найти первопричину. Что толкает людей на такой путь: желание так жить или желание просто выжить? Это две совершенно разные мотивации.

Он почему-то безумно хотел с ней поспорить, что-то доказать. Ему совершенно не нравились её ответы и аргументы. Наверное, потому что он уже давно всё решил. И обратной дороги не было.

— Всех простить нельзя, – ответил он. – Даже если очень хочется.

— Это не прощение, Пол, а искупление. Народ Мафазиму сам решит, кто отправится в ад, а кто останется на земле. Мы тут бессильны.

Он отложил в сторону бумаги, которые держал в руках, и встал. Начал ходить по помещению из стороны в сторону, наполняя пространство тяжёлыми последствиями. Станислава молча наблюдала за ним, пока тот не остановился и, будто отчитывая её, заявил:

— То есть ты забыла, почему оказалась в Мафазиму и с чего изначально началось решение этой проблемы? «Всерадетель», сожжение российского культурного центра тебе ни о чём не говорят?

Да, он ей лгал. Но это всё ради общего блага. Она должна его понять.

Станислава тоже встала. Одёрнула своё платье и сгладила складки. Достаточно спокойно посмотрела на него. Улыбнулась. Коварно.

— Не надо из меня дуру делать, – она наклонила голову набок. – Я знаю, что культурный центр – это Левенфорд, а не «Всерадетель». Что «Дети саламандры» лишь инструмент. Даже не «Всерадетеля», – спокойно ответила Станислава.

Так она всё знала. И молчала. Припрятала для лучшего случая или уже что-то сделала? Она так сразила Оливера или было что-то ещё? Сколько ещё она знает и скрыла в своей светлой голове? И могла ли ничего не говорить по той же причине, что и он? Пол не понимал. Давно не понимал её мотивы.

— Что насчёт деревни мситу? Тоже Левенфорд? – продолжал настаивать он, даже не пытаясь как-то оправдываться.

— Ты же сам знаешь, что нет, Пол. – Станислава улыбнулась. – Это ты мне подсунул папку с разговорами Жана Кашира, разве нет?

Пол сглотнул. Да, это был он. Подкинул флешку ей в сумку в Оттаве, когда она уходила. Ради лучшего блага. Всё делается всегда ради лучшего блага. Он надеялся, что она поймёт его. Что она услышит его. Но она лишь проигнорировала. По крайней мере, он не знал ни о каких последствиях. Запланированных действиях.

— Его заместитель более травоядный, – ответил Пол, не реагируя на замечания Станиславы.

— Это правда. У него великое будущее, – Станислава отошла к окну и скрестила руки на груди.

— А у Жана Кашира?

— Боюсь, что его гордость и тщеславие станут для этого преградой.

— Может, ты и права, – она замолчал на секунду. – А, может, что-то другое.