Книга Западная суть, Восточное начало, страница 194 – Алина Устинова

Она его запутывала, заколдовывала, вводила в заблуждение лишь потому, что он сам это допустил, и он не знал, какие роли ему нужно на себя и на неё примерить, чтобы в конце судьба была к ним благосклонна. Чтобы в какой-то из версий будущего и этого мира они не… Пол вздохнул, не в силах даже додумать.

Станислава, услышь раздирающие мысли канадца, вряд ли смогла бы его утешить, ведь их финал, в конце концов, предрешён. Вопрос был лишь в совокупности греха, который они на себя брали, в глубине падения. Насколько количество влияет на качество? Если она уже совершила грехопадение, то важно ли, сколько раз это было после, если её уже изгнали? И от этой мысли она отделаться не могла. Что ей хочется отдаться снова и снова, чтобы утолить невыносимую жажду по чему-то человеческому. Но разве символу столь низменные желания должны были быть доступны? Её сердце не должно было трепетать от союза с противником. Особенно если он посланник чуждой Плеромы – то ли Логос, ставший Демиургом, то ли Демиург, стремящийся стать Логосом, ведомый Архонтом – чьего спасения она не просила. Пол этого не понимал, потому что двойственность, даже – множественность бытия была ему недоступна. Пока. Ведь Станислава могла показать ему, что ипостасей у человека может быть больше, чем одна. Особенно у тех, кто выпал из Плеромы, словно из колыбели. Особенно – по собственному желанию.

К тому же Станислава считала Плерому ересью. Пусть и очень интересной.

Россия забила Канаде на последних секундах, не оставив даже времени на возможный ответ. Четыре-три – филигранная победа. И Станислава, никогда не любившая хоккей, не смогла не ухмыльнуться под впечатлением и в знак восхищения.

Трибуны не очень ревели, скорее – грустно свистели. В конце концов, подавляющее большинство зрителей этого матча были канадцы. И чему им радоваться, если они на своей же территории потерпели поражение от фактически врага их мира? К тому же идти с поднятой головой в окружении ненавистников – сильная черта России. И игрокам на льду было всё равно на мнение зрителей, ведь, помимо маленьких вкраплений россиян, прыгавших с национальными символами в руках, за ними наблюдала главная зрительница. После победных объятий и радости они все посмотрели наверх, чтобы проверить, смотрит ли она. Видит ли она. Рада ли она. И будто в подтверждение своей приверженности ей они пели победный гимн очень громко – чтобы Станислава Филин точно услышала, что они дарят этот матч прежде всего ей, а потом всем остальным. Трясли бы они ей вместо национального символа, словно она – флаг, если бы президент позволила?

В ложе же, кроме пары искромётных комментариев Анастасии, сохранялось молчание. Они начали собираться, и Станислава не смогла сдержать себя, проходя мимо Пола. Улыбалась.

— Вы проиграли, – шепнула она ему, приблизившись перед тем, как уйти.

— Вечер только начался, госпожа Филин, – таинственно улыбнулся он.

Станислава не знала, что для Пола Блэквелла есть трофеи гораздо ценнее сегодняшней победы в хоккейном матче. А Пол Блэквелл не знал, что единственный трофей, который мог достаться ему в качестве выигрыша, он уже проиграл. Бессознательное, спрятавшее всё от очей разума, – лучшее, что придумал человеческий мозг. Чтобы, наверное, не сойти с ума.