Книга Западная суть, Восточное начало, страница 193 – Алина Устинова

— И я не должна была… – она задержала руку. – Больно?

— Удар у тебя сильный, но нет, – Пол улыбнулся и перехватил её ладонь и поцеловал её.

— Перестань, – она вздохнула и выдернула ладонь из его рук. – Сам знаешь, что это всё неправильно.

— Так же неправильно, как нести бремя чужих ошибок?

Она отвернулась от него, опустив голову. Сначала Пол не совсем понимал, что с ней происходит, но потом услышал, как тяжело она дышит. Он легко положил ей руку на плечо, и она не сбросила. Потому что не хотела. А потом он медленно развернул её к себе. Станислава поддалась очень легко, и Пол заметил тонкую струйку на её щеке, которую она, впрочем, быстро вытерла. С улыбкой. Но глаза никогда не лгут же, правда? Разве не она это ему сказала?

В тот момент Пол чувствовал, как его сердце разбилось на много маленьких осколков. Он не знал, что необходимо сделать, и поэтому не нашёл ничего лучше, как притянуть её к себе, чтобы она уткнулась ему в грудь. Она не плакала, потому что не могла себе позволить, но он чувствовал напряжение в её мышцах, как каждая клетка её тела боролась и с собой, и с ним – с его заботой, нежностью и защитным рефлексом. Пол поглаживал её по спине до тех пор, пока она не выпрямилась и посмотрела ему в глаза. «Спасибо» застряло где-то в её лёгких – впрочем, ей никогда и не нужно было что-то ему говорить. Её взгляд заколдовывал, завораживал, будто она – ведьма, колдунья Севера, явившаяся, чтобы проклясть его, обречь на вечные муки в аду. И если это неизбежно, то какая разница, что будет дальше?

Пол не мог ничего с собой поделать – медленно потянулся к ней, чтобы легко прикоснуться к её щеке, где только что протекла едва уловимая глазами единственная слеза – всё, что она могла себе позволить. И он почувствовал этот солоноватый привкус запрещенной слабости во власти. А потом поцеловал её ещё. И ещё. Спускаясь медленно к её губам, пока не накрыл их полностью своими. Пока она не сдалась, размякнув в его объятиях. Пока она не ответила ему с той же нежностью и отчаянием. В поисках утешения. Пока они не попытались заглушить всю свою боль, забывшись друг в друге.

Третий период подходил к логическому завершению. На табло была ничья – три-три. Исход почти идеальный, ведь секунды на часах отбивали последнюю минуту. Но именно в таком стремительном виде спорта на мгновениях до финала и происходят самые неожиданные повороты. Все устали, ждут последнего свистка, чтобы хотя бы один из боёв на общем фронте противостояния двух цивилизаций был завершён.

Особенно это ощущалось в ложе, где весь третий период стояла столь звонкая тишина, о которую можно было точить ножи, а потом ими же и резать пространство вокруг. Молчали советники, молчали лидеры – все были зарыты, закопаны в глубине своих дум. Станислава и Пол даже не смотрели друг на друга: то ли из-за страха, то ли из-за смелости. Хождение по грани превратилось в переваливание из одной канавы в другую, и ни одна не давала им удовлетворения.

Пол размышлял о сущности бытия и его влечения, которое почему-то перерастало в спасение. Он будто пытался вернуть Станиславу в Плерому, но его тщетные попытки не то что не работали, а были в некоторой степени смешны и постоянно упирались в стену непонимания. Возможно, оттого что Плерому они понимали по-разному. Возможно, оттого что он не совсем осознавал смысл её падения, стремления или желания. Пол лишь давил и давил, потому что страстно хотел, чтобы она его послушала, услышала, открылась истине и вернулась туда, откуда… Не приходила? Так же? Пришла ли она из Плеромы-Запада или была порождена отдельной Плеромой-Россией, существование которой он вместе со своими сородичами отказывается признавать? И Станислава, выкинутая на землю, сушу, наверное, и пытается вернуться обратно. Но не к Полу Блэквеллу. И не к Логосу. И не к Архонту. Или самое страшное – она вообще никуда не собирается возвращаться, потому что ей необходимо что-то породить, ведь как изгнанная она лишь стремится к новой эманации. Да и изгоняли ли её или она пала сама, чтобы создать себя и мир заново? Он не понимал, кто перед ним: София, или Ахамот, или всё сразу и через сколько страданий она прошла, чтобы стать Станиславой Филин, выкинутой из всех цивилизаций одновременно, чтобы создать новую.