Книга Страна без чудес, страница 3 – Андрей Уланов

…а вот селение за ним — нет.

Пара домиков осталась еще со старых времен, когда Клавдиум еще не растекся по всей округе жирными кляксами фабричных предместий. Невысокие, с маленькими окнами, крытые соломой — но все же дома, и не так уж плохо сделанные, раз простояли не меньше полутора-двух веков. Новые обитатели добавили к ним несколько бараков из тёмных досок, жести, старого кирпича и всего, что когда-то удалось украсть, купить или подобрать после сноса.

А еще тут оказалось на удивление тихо, и даже трубы не дымили.

В первый момент я решила, что местных обитателей все же заставили эвакуироваться вместе с жителями взорванного квартала. Потом пришёл запах.

Крови здесь пролилось больше, чем за ручьем. И позже. А еще там отсутствовал запах пороха.

Первое тело лежало у забора. Гоблинка. Маленькая, сухая, в сером платье и старом шерстяном платке. Левая рука вытянута вперёд, пальцы всё ещё сжимают деревянную ложку. Снег припорошил тело, но растекшаяся по земле кровь оставалась тёмной, почти чёрной.

Обойдя её, я прошла по утоптанной тропинке к распахнутой двери барака. Внутрь заходить не стала — хватило и того, что удалось разглядеть у входа. Двое взрослых гоблинов, один поверх другого, словно пытались даже после смерти заслонить проход. Старик на лежанке у дальней стены и кто-то совсем небольшой, скрючившийся на полу посреди помещения. Стойкий запах «благотворительной» похлебки, перловка с горохом и прокисшим пивом, крысиный помёт, мокрая солома и снова кровь и порох. Кровь гоблинов имеет чуть другой оттенок, чем человека или орка, и запах тоже иной, кисловатый, заставляющий вспомнить о грибах и влажной земле. Мы такое чувствуем.

И видим порой слишком уж много. Например, нитки сукна под ногтями одного из мертвецов. Пуговицу рядом с ладонью другого убитого.

Стражник-орк, бережно, но настойчиво сдвинув меня в сторону и согнувшись едва ли не вдвое, втиснулся в низкий проем. Огляделся, давая глазам привыкнуть к полутьме. Что-то сдавленно прорычал и, пятясь задом, вылез обратно наружу.

— Семеро, — проморгавшись, доложил он, — постреляны и заколоты. Потом еще приходили эти… падальщики.

— Мародеры, — спокойно поправил вставший рядом Патрик.

— Да, эти самые, сэр. Сундук открытый на боку валяется, кто-то в тряпках рылся, на одном покойнике обуви нет. Копилка глиняная опять же… разбита.

— Надо проверить остальные дома! — приказал майор. — Посчитать… и кто-то мог остаться в живых.

— Эт навряд ли, сэр, — вздохнул орк.

— Шум, — гоблин внезапно вытянул руку, показывая на дома в конце улицы. — Кто-то есть.

Какие-то звуки с той стороны я и сама слышала, но не придала им значения. А сейчас, вглядевшись, успела заметить мелькнувшее в одном из окон бледное пятно. Лицо, и слишком светлое для местных.

— Человек… двое, — поправилась я. — Констебль, притащите их сюда.

— Сделаем, инспектор.

Коротко посовещавшись, стражники разделились — констебль с помощником нарочито медленно двинулись по улице, а орк, гоблин и еще один стражник пропали за домами. Солдаты сгрудились в кучу, один поднял винтовку, но майор жестом велел опустить ствол.

Через полминуты с дальнего конца улицы донесся рев орка, звуки ударов, ругань. Кто-то вывалился через окно, тонко завопил, пытаясь заслонить голову руками. Выскочивший из двери орк схватил его за шиворот и рыком вздернул на ноги, разом оборвав и воротник, и завывания. Гоблин и человек вытащили второго.