Книга Страна без чудес, страница 169 – Андрей Уланов

— Что думаешь? — Клэр склонилась надо мной.

— Интересно.

— Интересно?

— Тот, с дробовиком, обычный работяга. Комбинезон из саржи, деревянные клоги. А второй одет уже как преуспевающий горожанин.

— Коррезцы! — уверенно заявила Клэр, — Жёлтый жилет для Арании чересчур легкомысленный. Там сейчас в моде более сдержанные оттенки. А у первого на ногах не клоги, а галоши.

— Ты разбираешься в жилетах и обуви?

— В мужчинах, которые думают, будто жилет делает их неотразимыми. А с обувью просто. Аранийцы ставят железную дугу на носок и пятку, поэтому и грохот от них, словно паровик на прогулку вышел.

Мы нагнали отряд Марко двумя уровнями ниже, в цеху.

Иначе я не могла назвать большой зал, заставленный непонятными механизмами. Станки, прессы, ременные передачи, зубчатые колёса, рычаги, мелкие шестеренки, огромные шестерни. Пространство в середине пустовало, и эти полсотни футов разделяли нападавших и защитников: обе стороны прятались за массивными станинами, периодически постреливая «в ту сторону». Пороховой дым висел слоями, гномская вентиляция лишь слегка подгрызала его по краям. Под ногами хрустело непонятно с чего посыпавшееся стекло, металлическая стружка и опилки. Где-то текло масло, пахнущее густо, тяжело, почти сладко, смешиваясь с кровью и горячей пылью.

— Сейчас пойдём дальше.

Марко, укрывшись за массивной станиной, деловито перезаряжал запасные барабаны. Рядом сидели трое повстанцев. Один прижимал к боку окровавленную повязку и тихо ругался. Другой молился. Третий жевал сухарь, что в подобной обстановке выглядело одновременно разумно и безумно.

— Не похоже, чтобы заманивали вглубь, — Марко щёлкнул барабаном. — Выглядит пока, что их просто мало для такой горы. Странно, но…

Серия взрывов слилась в один сплошной грохочущий рев.

Гора задрожала.

С потолка посыпалась пыль и мелкие камни. По своду начали расползаться чёрные нити трещин. Один станок жалобно заскрежетал.

— Что за…

Марко вновь осёкся.

Свет в зал поступал снаружи по хитрой и типично гномской системе зеркал. Полированные металлические пластины где-то над нами ловили дневной свет и передавали его вниз, ломая, отражая, распределяя по залу. И сейчас вместо серости осеннего дня сквозь них вливалась череда ярких разноцветных огней.

Красный.

Жёлтый.

Оранжевый.

Снова красный.

Они плясали по стенам, лицам, станкам, отражались от масляных потеков.

— Сбегай наверх, — Марко толкнул в плечо сидевшего возле угла станины повстанца, — глянь, что за…

Ответ повстанца, если он и был, растворился в грохоте очередной серии взрывов.

Когда я протёрла глаза и прочихалась, перед нами, покачиваясь, стояло жуткое чудовище — покрытое каменной пылью и кровью из мелких ран, местами слившимися в одну серо-бурую корку.

Только через мгновение я узнала Пшемека.

— Там! — он махнул рукой, при этом дико выпучив глаза, — корабли бомбят… и шагатели… смерть пришла!

В которой Фейри Грин принимает исповедь

Сознание возвращалось медленно и по частям. Сначала звук — практически сплошной звон в ушах. Потом звон начал распадаться, из него выступили отдельные звуки: стоны, быстрый хриплый шёпот, чьё-то сдавленное бормотание, короткий сухой кашель. Они шли то сбоку, то сверху. Камень под рукой дрогнул, передав прокатившееся по скале эхо далекого взрыва. С потолка посыпались мелкие камешки. Один стукнул меня по щеке, другой скатился по шее, оставив на коже холодный пыльный след.