Книга Страна без чудес, страница 152 – Андрей Уланов

Кард издал какой-то странный сдавленный звук, заставив полуэльфа на мгновение сбиться.

— Да, полковник, понимаю ваши эмоции. Корабли так себе, аранийцам смотреть на них больно. Зато этих чадящих и скрипящих лоханок с некоторых пор дрегорадимичи делают много. Летом от них ещё кое-как получается укрываться, но, когда листва спадет, а земля покроется снегом, станет совсем не весело. Значит, у вас два выхода, один умный, второй героический. Либо закрываете лавочку, либо пытаетесь ставить все на один бросок. Шансов почти нет, зато будут очередные могилы и песни.

Марко долил свой бокал, крутанул в руке, любуясь, как стекает вино по тонкому стеклу, и закончил: — Песни у вас, надо признать, хорошие.

— Только заунывные.

Потянувшись, человек-медведь взял из вазы небольшой мандарин и принялся счищать кожуру.

— Приятно послушать умного собеседника, который ещё и не в зеркале. Так что? — развернулся он к Лешеку. — Назовёте вашу главную дату или продолжите в молчанку играть?

— Предпочту промолчать.

Двоекуров нарочито равнодушно пожал плечами.

— Ну нет — так нет. Вы утку-то с трюфелями попробуйте, отлично получилась. А то потом не останется.

И, словно подкрепляя свои слова, несколькими взмахами ножа отхватил примерно четверть тушки. Переложил на тарелку, подцепил вилкой несколько ломтиков картофеля, щедро полил соусом. Украдкой глянув по сторонам, я тоже решилась на несколько глотков своего вишнёвого эля — осторожно, помня о спрятанном за ягодным вкусом источнике тепла и качающихся стен. Затем, поддавшись чувству голода и соблазнительным запахам, отрезала кусок с небольшого блюда рядом. Снаружи слоёное тесто, тонкое, румяное, хрупкое, внутри оказался паштет из дичи. Печенка, рябчик, можжевельник, перец, немного вина и сухая травяная горечь, которую захотелось тут же смыть очередным глотком эля.

Кард взял себе говяжью вырезку с грибами и картошкой. Он расправлялся с едой нарочито медленно, аккуратно отделяя мясо ножом и вилкой. Пшемек поставил перед собой бокал с вином, но почти не пил, зато крутил в пальцах нож, время от времени стискивая его так, что белели костяшки. Марко и Клэр, напротив, набрали себе полные тарелки и ели почти с таким же аппетитом, как Двоекуров.

Именно человек-медведь и прервал затянувшееся молчание.

— Пока не забыл. У меня тут небольшой подарочек.

Он согнулся и достал из-под стола продолговатый ящик с ручкой. Тёмный, лакированный, с латунными уголками, не новый, но добротно сделанный. От него пахло воском, свинцом, сталью и маслом.

— Так уж вышло, милочка, что ваш большой револьвер случайно попал в опись изъятого у бомбиста из ресторана. Случайно, по запарке. И то сказать, не лучшее оружие для ваших нежных ручек. Тяжелое, неуклюжее, бахает громко, вспышка, опять же. Совершенно не эльфийский формат. К тому же, — Двоекуров протянул ящик через стол, но не мне, а полковнику, — недавно револьвер с похожим номером нашли при разгроме лагеря повстанцев. Там еще двух орков подстрелили, а они, как ни крути, местами диковаты, кровную месть практикуют… дикари-с. Да и у Мейнингена могут возникнуть вопросы, револьверы-то драгунские, офицерские. Оно вам надо?

— Совершенно не нужно.

Взяв ящик, полковник щелкнул задвижкой, откинул крышку и чуть подался назад, позволяя мне без помех рассмотреть содержимое.