Книга Страна без чудес, страница 133 – Андрей Уланов

Следом появились два коробка спичек, один из которых Претич бросил мне. Неторопливо набил чашку, зажег, встал, подошёл к окну, но раскрывать, как обещал в начале разговора, не стал, а просто выдохнул дымное облако прямо на стекло.

— Сложно с вами, мисс Грин, — сказал он без раздражения, просто фиксируя факт, и больше для самого себя. — Сидит в кресле юная девушка, почти что ребенок, чайком балуется… отвлекает, знаете ли. Вам-то попроще.

— Вы тоже не выглядите совсем уж страшно.

— Страшно? — оглянувшись на меня, Двоекуров желчно усмехнулся. — Думаете, страшно там, где кровь и крики? Нет, мисс Грин, настоящий ужас тут, в этих папках, пахнет бумагой и чернилами. А пытошная внизу так, дань традиции. Будь моя воля, вообще бы запретил сие баловство. Дурное дело нехитрое, кулаками со свинчаткой признание любой дурак выбить может, да цена ему та же, дурацкая. Слабый хоть с пыткой, хоть без ничего ценного не скажет, сильный и умный обманет. А вот когда своим умом чужой ломаешь, оно куда надежней, хоть и не в пример сложнее. По щекам хлестать — то для городовых забава. У них клиентура под стать, такая же тупая, кроме как «сунул в зубы», иного обхождения и не понимает. В нашем деле, — с нажимом произнес он, — оно лишнее, артефакт давно минувших дней.

И, словно ставя точку, стукнул трубкой о край пепельницы.

В которой Фейри Грин идет завтракать

Вокзал Казимежа построили сравнительно недавно — любимый здешними строителями известняк еще не успел впитать сквозь поры достаточно мокрой сажи, чтобы полностью перекраситься в типичный грязно-серый оттенок. Но при этом он лично мне показался старым. Вероятно, сказалась разница в архитектурных стилях. Клавдиумские вокзалы уже несколько десятилетий создавались как грандиозные махины со стальными остеклёнными сводами. На их фоне приземистое двухэтажное здание вокзала и деревянные навесы над платформами выглядели то ли старо, то ли донельзя провинциально. К тому же навесы неважно защищали от осенней мороси, носимой ветром едва ли не горизонтально. На досках платформ блестели лужи, отражая фонари, сапоги, колёса багажных тележек и пар от паровозов. Из распахнутых настежь дверей в зал ожидания пахло мокрой шерстью, табаком и кофе. Хотя первый запах мог уже исходить и от моей одежды — за время ожидания она успела подмокнуть. Поезд полковника задерживался, на большой черной доске время ожидаемого прибытия успели уже дважды стереть и нарисовать заново. Каждый раз служащий скрипел мелом так пронзительно, словно пытался процарапать доску насквозь.

Видимо, подобная задержка не считалась чем-то необычным — собравшиеся на перроне не выказывали особых признаков недовольства или волнения. Носильщики зевали, неподалеку от меня дама в лисьей горжетке, сидя на скамейке, спокойно читала газету. Еще дальше гном уселся на дорожный сундук, размерами превосходящий его раза в полтора, подпер бороду кулаками, после чего, кажется, задремал.

Мимо прошёл, потряхивая связками, продавец бубликов — сквозь запахи горячего теста, дешевого табака и сапожной смазки мне почудился запах оружейной смазки. А может, и не почудился. Если уж Двоекуров знал про поезд, мог отправить кого-то для присмотра, и даже не одного.

Наконец из-за складских крыш донесся паровозный гудок, а затем стало видно приближающийся дымный фонтан. Черная лязгающая туша медленно подкатилась к платформе, пронзительно скрипнула тормозами, коротко рявкнула напоследок, выпустив облако горячего пара, и замерла.