Книга Страна без чудес, страница 126 – Андрей Уланов

Выбор мужской одежды оказался куда шире. Даже для Пшемека нашелся подходящий комплект из пыльно-темного пиджака, жилета и штанов, превративший его из нескладного крестьянского подростка в младшего сына небогатой городской семьи, донашивающего за братьями самое прилично выглядящее.

В итоге вместо трёх непонятных деревенских оборванцев из лавки вышла юная барышня в сопровождении двух братьев. Младший нес чемодан, старший — коробку от шляпы, куда мы кое-как упихали снятые тряпки, и оба бдительно зыркали по сторонам, готовые остановить любого негодяя, покусившегося на честь и невинность сестрёнки хотя бы взглядом.

Главную проблему вуали я осознала уже в трактире, когда на столе появилась еда. Мясной суп, жареный картофель с жареной же рыбой, отдельно большая миска с жареными куриными крыльями, вымазанными чем-то сладковато-острым, хлеб, сыр и даже что-то сладкое с маком. Организм тут же вспомнил обо всех недополученных за время блуждания по лесам и болотам на клюквенной диете калориях и витаминах. К моему счастью, других посетителей не имелось, и легенда о громко чавкающих эльфах вряд ли родится.

Интересно, чем же они смазали крылья перед обжариванием? В основе глазури явно мед, первый укус дает одновременно соленость, жирность и сладость. Затем на кончике языка появилось жжение, медленно распространилось к губам, глаза чуть увлажнились. Я с тоской глянула на оставшуюся половину крылышка — и снова вдохнула запах мёда и жареного мяса.

Это было совершенно несправедливо. Оно всё ещё пахло великолепно. Решившись, я придвинула миску ближе, схватила крыло, обгрызла — и лишь затем осознала всю глубину ошибки. Если первая попытка слегка обожгла язык, то сейчас горел весь рот. Не только красный перец, но и черный, буквально выжигающий рецепторы во рту… пока я не откусила сыр. Да!!! Прохладная мягкость молодого сливочного сыра убрала болезненное жжение, оставив лишь приятное тепло. Я посмотрела на сыр… на крылья… и решительно взяла следующее.

— Другим-то тоже оставь.

— Закажи еще.

— А потом эти Перворожденные удивляются, — посетовала Клэр, глядя на вырастающую в миске гору косточек, — что их почему-то не любят все в округе. С такими-то замашками… и аппетитом.

* * *

Полуэльфке почти удалось меня утопить.

В кадке, наполненной теплой, почти горячей водой. Просто большая кадка, вода из колодца со вкусом тины и железа, простое мыло и ощущение змеи, сбросившей сразу три слоя кожи. Каким-то чудом я осталась одним целым, а не растеклась тонким слоем по поверхности. По крайней мере, растеклась не вся — часть смытого приключения образовала на воде радужные разводы.

— Пфе! Кунать-то зачем?

— Чтобы не уснула. У тебя от еды и тепла глаза к носу уехали, дремлешь на ходу

— И вовсе я не… — начала я, но замолчала, осознав, что последний час действительно выглядит одним большим провалом в памяти. — А где Пшемек?

— Братец отказался участвовать в совместном купании, — перегнувшись через край, полуэльфка сцапала с табуретки пивные кружки, — и покинул нас, напоследок громко хлопнув дверью. Так что мы в номере одни. Отмокаем, пьем пиво.

Пиво в этот раз оказалось темным. Вернее, тем, что считали темным пивом здешние пивовары. Многослойно-коричневое, с мягкой сладостью солода, привкусом ржаного хлеба, карамельным оттенком. Чуть позже пришла легкая дрожжевая горечь и вкус дыма сушильни. Простое, грубоватое, но честное. Надо полагать, пиво здесь варят не ради тонких ценителей оттенков. Просто чтобы промокший и уставший странник снова почувствовал себя живым.