Книга Страна без чудес, страница 107 – Андрей Уланов

— Тебя брат Винсент покусал под отъездом?

— Что? Нет, я сама по себе такая умная. А еще, — насладившись моим замешательством, добавила Марилена, — однажды от скуки прочла один из меморандумов для дядюшки Невилла по здешним краям и впечатлилась. Земля может промёрзнуть так, что её не возьмёт отвал плуга. Снег лежит месяцами, весна приходит поздно, осень — рано, стоит природе чуть закапризничать — и урожай не собрать. Запасов с прошлого года едва хватает, чтобы дотянуть до следующего. Подумай об этом.

На некоторое время разговор заглох, но продолжился получасом позже, когда после очередного перестроения рядом со мной оказался Марко Боргони.

— Ваша подруга права и ошибается одновременно.

— Слышали наш разговор? И в чем же она заблуждается?

— Климат лишь один из факторов, делающих — наклонившись, полуэльф ласково погладил коня по шее, — здешние края столь депрессивно выглядящими. Краеугольный, правда, но не определяющий. Как показывает пример северной части Арании, а особенно Баккеланда, современные агрохозяйственные методы могут исправить многое. Внесение удобрений, правильный дренаж, механизация, сорта зерна, пусть и не эльфийские, но улучшенные даже примитивной человеческой селекцией. Что бы ни говорили аранийцы и остальные, пример эльфов заразителен — глядя на вас, даже люди начинаются задумываться о выгодности разумного подхода к использованию природных ресурсов. Сейчас в Коррезе и Арании каждый фунт посеянного зерна приносит не меньше двенадцати, у хорошего хозяина — четырнадцать-пятнадцать. Здесь — не больше пяти-шести, а еще надо будет отложить на следующий посев, отдать долю владельцу земли, налоги, долги… ну и как-то дотянуть до следующего урожая. Замкнутый круг, деньги могли бы исправить часть проблем, но денег нет и не будет.

— Странно услышать подобные рассуждения от наёмника, — призналась я.

— У наёмников иногда случаются странные задания, — выпрямившись в седле, Марко коснулся еловой ветви, заставив россыпь капель на иглах осыпаться вниз сверкающим дождем, — и не менее странные интересы. Ладно… пора опять на рысь, а то Лешек там совсем уж извелся.

Снова потянулись мили, когда размеренные удары копыт и тяжелое дыханье лошадей оставались единственными звуками. Лишь изредка лесная тишина нарушалась птичьим криком — обычно вороньим карканьем или хриплыми вскриками сойки. Когда запахло дымом и скотиной, а сквозь поросль впереди показался хутор, я почти удивилась.

— Заедем?

Лешек отрицательно мотнул головой.

— Раньше тут наш связник жил, — стянув шапку, сообщил он, — в позатом году жандармерия нагрянула… не иначе сдал кто, точно знали, куда и зачем шли. Его на воротах вздернули, старший сын, дурачина, в драку полез, его по башке рубанули. Ну и деда застрелили, уж не знаю, с чего. Он и ходить-то не мог… лаялся, правда, здорово. Остальных в город забрали, — Лешек натянул шапку обратно и будничным тоном закончил: — А кто здесь теперь обустроился, того не ведаю.

Еще через милю за пригорком открылась целая деревня — две дюжины небольших домиков с островерхими крышами, маленькими окнами, сложенные из обтесанных бревен и чем-то похожие на игрушечный набор для девочек. Нашу кавалькаду встретили лаем собак, а несколько детей выбежали посмотреть на проезжающих из-за забора. Замотанные сразу в несколько слоев пуховыми платками, они походили на коротких толстых гномов без бород. Один — кажется, все-таки мальчик — даже осмелился помахать нам рукой. Второй попытался бросить камень и тут же получил подзатыльник от старшей девочки.