Книга Куколки, страница 73 – Алекс Рубин

— Все живы?

— Давай дальше! — ответила Вайолет.

Лили выжала газ до упора. Седан подпрыгивал на камнях, подбрасывая их так, что Хлоя несколько раз ударялась головой о потолок. Развалины были уже совсем близко. Хлоя различала очертания стен — бетонных, с выбитыми проёмами, с обрушившимися крышами. Ещё немного — и они внутри. Там можно спрятаться, затеряться, переждать. По крайне мере, она на это надеялась. Может быть это и глупо, но внутренний голос подсказывал, что там безопасней, чем на открытой земле.

До въезда в заброшенный поселок или город осталось совсем немного, но дорога вдруг оборвалась. Точнее, её и раньше тут не было, только груда камней, вперемешку с песком и землей, но сейчас впереди зиял глубокий овраг. Промоина, тянувшаяся поперёк пути.

Лили ударила по тормозам, но было поздно. Колёса заскользили по красному грунту, машину занесло. Хлоя вцепилась в сиденье, закрыла глаза и почувствовала, как седан заваливается на бок.

Передние колёса соскользнули вниз. Машина перевалилась через край оврага и рухнула. Удар пришёлся в правую сторону. Хлою бросило налево, она врезалась плечом в Лили, та — в дверцу.

Удар.

Лобовое стекло треснуло. Потолок оказался наверху. Кто-то закричал — высоко, тонко, по-звериному. Джинни, а может быть Вайолет. Или она сама. Хлоя не знала. Её собственный крик, вырвавшийся из груди, тут же утонул в грохоте металла.

Машина перевернулась ещё раз. Тяжёлый, глухой удар о землю. А потом — затишье.

Когда Хлоя пришла в себя, она не сразу поняла, где сейчас находится и что произошло. Голова гудела так, словно внутри неё кто-то без остановки бил молотком. Уши заложило так, что Хлоя почти ничего не слышала вокруг себя.

Когда она открыла глаза, то не могла понять, потому что мир вокруг неё всё ещё кружился, как детская карусель, которую раскрутили до предела. Какая-то часть сознания, отвечающая за базовые инстинкты говорила, что она еще жива, так как чувствовала боль в плече, после удара об дверцу машины. А еще была боль в ногах, зажатых между сиденьем и приборной панелью.

Потолок машины оказался прямо над лицом. Рядом с её головой на полу валялся осколок зеркала заднего вида — в нём отражался кусочек неба.

Где-то далеко, за гранью слышимости, всё ещё гудел мотор. Постепенно заложенность в ушах начала проходить, и этот далёкий гул становился всё отчётливее. Хлоя попыталась пошевелиться. Левая рука слушалась плохо — пришлось согнуть её в локте, упереться ладонью в металл, попытаться приподняться. Машина качнулась под ней. Девушка замерла, боясь, что одно неосторожное движение снова перевернет автомобиль. Осторожно, начала вытаскивать себя из-под приборной панели. Ноги затекли, в голенях пульсировала тупая боль, но они слушались. Лобовое стекло было покрыто густой сетью трещин, но всё ещё держалось в раме, пропуская в салон яркий солнечный свет.

Нужно выбираться отсюда! Дверь, оказавшаяся с её стороны, была прижата к земле, а до той, что теперь находилась сверху, она вряд ли смогла бы добраться. Выход оставался только один — через лобовое стекло.

Хлоя, подтянув ноги, упёрлась подошвами в покрытую трещинами поверхность и ударила. Стекло слегка хрустнуло, но не поддалось. Пришлось ударит еще раз. По уже существующим трещинам побежали новые, превращая лобовое стекло в мутную паутину. С третьей попытки оно прогнулось наружу и с громким треском вывалилось из рамы.