Книга Мы сотрем ваше прошлое, страница 12 – Анита Гамильтон

Бабуля с хирургической точностью крошила огромным ножом соленые огурцы для солянки. На ее носу неизменно сидели очки-авиаторы, а в углу рта дымилась сигарета.

— Ба, Фрэнк сказал, что эти люди не прощают ошибок, — Люси налила себе холодной воды, чувствуя, как от недосыпа кружится голова. — Мне кажется, нам нужно уехать. Прямо сейчас. К тете Марине в Нью-Джерси.

— В Нью-Джерси? — Эл презрительно фыркнула и с размаху вонзила тесак в доску. — Я лучше дам тому громиле переехать себя Кадиллаком, чем добровольно проведу хоть день в этой дыре. С этой дурой. Ешь суп. Я сварила солянку. Она кислая, как твоя физиономия.

Люси открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент экран ее телефона, лежащего на микроволновке, ярко вспыхнул.

Раздался короткий сигнал входящего сообщения. Номер был скрыт.

У Люси перехватило дыхание. Пальцы стали ледяными. Она с осторожностью разблокировала экран.

Это было сообщение от Генри Сноу. На снимке была изображена безупречно мужская ладонь. На ладони лежал идеально высушенный, слегка помятый клочок бумаги. Это был тот самый кусок двухслойной туалетной бумаги, который Люси так старательно разминала ложкой в розовом «супе» перед приездом громилы.

Под фотографией красовался короткий текст с безупречной британской чопорностью:

«Уважаемая Люси. Мой человек только что привез мне ваш… улов. Мой домашний доктор, помимо медицины, увлекается экспертизой текстиля и целлюлозы. Он утверждает, что марка Чармин ультра софт, безусловно, вершина американского комфорта, но она имеет мало общего с вержевой бумагой Конквер плотностью 120 грамм, на которой я имею привычку делать свои записи. Туалетная бумага не оставляет водяных знаков в виде короны, Люси. Даже если ее очень долго размачивать».

Лю почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног.

Следом за первым сообщением тут же прилетело второе:

«Я ценю вашу предприимчивость. Но мои партнеры действительно очень консервативны. Если шифр не вернется ко мне в течение часа, они решат, что я продал его кому-то другому. И тогда их не остановит даже то, что вы так очаровательно выглядите в розовых платьях. Мой Кадиллак снова едет к вашему дому в Квинсе. Будьте так любезны, выходите. С сухой правильной бумагой. Вы теперь моя должница».

Люси стояла пялясь в экран. Мысль про паническую атаку в девять утра показалась ей глупой. Хватит накручивать себя. Генри Сноу ночью был ранен, но оставался учтивым, шутил про лаванду и вел себя как джентльмен. Он не маньяк и не убийца, ему просто нужна его вещь.

«Мистер Сноу, приношу извинения за свою ошибку, не посылайте машину. Я приеду сама».

Отправив текст, Люси убрала телефон в карман джинс.

— Бабуль, я поеду, отдам, извинюсь и все будет хорошо. Так ведь?

Слепая Эл перестала стучать тесаком и подняла голову.

— Ты уверена, дорогая? Может захватишь с собой сковородку?

— Да. Сноу показался мне вполне адекватным. Если бы он хотел избавиться от свидетелей, он бы сделал это еще ночью.

Люси пошла в спальню, переоделась в любимый пудровый брючный костюм и заплела волосы в тугой хвост. На кухне она открыла дальний ящик, достала настоящий лист верже и положила его в сумку. Паника окончательно отступила, уступив место простой рациональности: нужно исправить утреннюю глупость. «Что за черт вообще меня дернул соврать ему!»