Книга Потерянное эхо, страница 78 – Фарха Таннба

Закрепив кольцо и кулон, майстерин потянулась было к свече, но замерла, застигнутая врасплох необычной идеей. Если ей кажется, что эфирное эхо принципиально невозможно вызвать с живого объекта, кто мешает ей провести эксперимент с той же самой орхидеей? Благо подаренная Тидесбалой фууран неплохо себя чувствует на подоконнике, да и интересно взглянуть на то, как поведёт себя эфирная структура множества орхидей, связанных в единое целое исключительно через потоки эфира.

Свеча горела ровно минуту, затем майстерин выждала некоторое время и начала работу с кольцом. Обережный артефакт откликнулся быстро, и вскоре майстерин увидела отчётливое изображение свечи. Мощности стробоскопа вполне хватило для возбуждения эхо, и эксперимент можно было считать удачным.

Затем настало время кулона. Рубидия довольно быстро определила примерную нормировочную константу для украшения, а дальше… Для начала майстерин Гаусс решила узнать у кулона, стал ли он свидетелем событий, предшествующих встречи с госпожой Мейтнер. Рубидия выбрала время примерно, скорее наугад, чем что-то подозревая, но попала на довольно странный момент. Она на миг увидела искаженное лицо Тригг, которая, кажется, кинула кулон куда-то — невысоко, судя по шороху, всего лишь в бумажный пакет. За хрустом бумаги Рубидия едва разобрала обрывки фраз:

— Вот так, значит, никого в дом не водишь… И я, значит, не приводи?.. делай что хочешь, спи с кем хочешь, но не дома… Это и есть не дома?!

Майстерин Гаусс нахмурилась и выключила прибор. Слишком личной и болезненной была обида госпожи Мейтнер, чтобы просто сидеть и наблюдать за ней. Но лучше бы она не кулон предполагаемой любовнице мужа швырнула, а поговорила с супругом прямо, может быть, даже о том, чтобы разойтись с ним. Хотя какое Рубидии дело до сложных семейных отношений у Мейтнеров?

Ей удалось получить с кулона эхо, она теперь знала, как увидеть и услышать нужный момент времени, а остальное сейчас было не столь важно. Правда, копаться в чужом грязном белье майстерин совершенно не хотелось, и она отчаянно надеялась, что все же не придётся.

Но если она не хочет изучать прошлое вице-адмирала тщательнее, чем это считалось бы приличным, ей нужен другой артефакт. Рубидия свернула и скрепила крылья, хотела было убрать их, но перед этим сдвинула ткань перепонки, обнаружив выбитый на направляющей номер. Полустёртая за долгие годы пятёрка — майстерин всегда смутно её помнила. Пятый — но на деле всегда второй, а в чем-то и первый. Мейтнер получил свои крылья пятым, но стал лучшим летуном среди авиаров. Будь у него ещё поменьше самоубийственой горячности и побольше холодного расчета, командовал бы авиарами он, а не Эрсин.

Но сейчас Рубидии нужны были не пятые крылья, а первые. Первый из авиаров, первый рискнувший, первый по должности, переживший почти всех сослуживцев. Начиная с десятых или одиннадцатых крыльев — Рубидия уже успела подзабыть, к какому моменту научилась усреднять схему эфирных потоков так, чтобы она подходила почти всем кандидатам, — номера на артефакте перебивались, как только у крыльев появлялся новый хозяин. По крыльям можно было всегда отличить летунов, пусть внешне артефакты и походили друг на друга, но сейчас майстерин Гаусс многое бы отдала, чтобы перед ней лежали крылья, принадлежащие Эрсину. Время стремительно утекало сквозь пальцы, и у неё в запасе оставалась всего несколько дней, пара из которых будет потрачена только на путь. Добраться до Сильты на поезде и рискнуть всем ради поиска крыльев — нелепая, почти безумная затея. А во время путешествия она успеет рассчитать необходимое время и вызвать эхо с кулона, чтобы узнать события и услышать разговоры, происходившие до сильтской операции.