Книга Потерянное эхо, страница 35 – Фарха Таннба

— А вы разве пробовали?! — огрызнулась в ответ юлчыларка и тут же сжалась, точно испугалась собственной ярости. — Простите, майстерин…

— Ничего, — вздохнула Рубидия, — но я попробую её доказать, и для этого мне нужна твоя помощь. Со своей стороны обещаю всеми возможными способами содействовать твоей скорейшей защите по той теме, которую ты выберешь сама.

— Даже по использованию эфирных возмущений для перемещения в пространстве? — вскинулась юлчыларка под перезвон колокольчиков. — Что такого? Это вроде близко к вашему эфирному эху, может, у вас так практическое применение появится.

Да, появится, только не для перемещения в пространстве, Рубидия была в этом уверена, но пока решила не спорить с Тидесбалой.

— Только если удастся осуществить это ваше перемещение, Ут-Кызы. Если все эксперименты провалятся или не получится хоть как-то привязать его к артефактам, вам придется искать другую тему. Согласны?

Она протянула ей руку, несмотря на поднявший голову страх, что Тидесбала засмеётся ей в лицо, но оттолкнёт протянутую руку.

— Почему бы и нет, — усмехнулась юлчыларка и стиснула ладонь Рубидии в своей. — Сдаётся мне, случилось что-то очень важное и интересное, раз вы пришли ко мне, и видят Мать-Земля с Отцом-Небом, я безумно хочу поучаствовать в этом приключении.

Позже тот вечер Рубидия вспоминала лишь обрывками, каждый из которых представал перед ней с предельной ясностью. Как будто разум майстерин не выдержал всех эмоциональных потрясений, и прошлое раскололось на отдельные сверкающие кусочки, точно хрупкий кристалл в неловком хвате соскользнувшего пинцета.

Вот развесилившаяся и потому улыбчивая Тидесбала всё-таки наливает ей чай и даёт пиалку — аромат у напитка отдаёт какими-то смутно знакомыми цветами, а вкус терпкий, но приятный. Не закатный чай, хотя тоже очень вкусный, Рубидия хочет его пригубить и просто попробовать, но сама не замечает, как допивает всё, пока Ут-Кызы развлекает её разговорами, планами и своими мечтами об основании Фиолетовой коллегии, весьма и весьма заманчивыми. Юлчыларка радостно щебечет об эфирных вихрях, о сходстве уравнений для эфирных и электромагнитных полей, о том, что сама Тидесбала не особо дружит с математикой, — Майстерин, вы и так это знаете!— но пытается вникнуть в теоретические выкладки, сделанные наставницей. Рубидия наконец возражает против неправильной формы — Не теоретесса, а теоретикин! Даже юлчыларкам следует выбирать правильный суффикс!— на что Ут-Кызы заявляет, что и сама майстерин Гаусс неправильно говорит, ведь юлчылар — это и так множественное число, а её или любую из соплеменниц следует называть юлчы…

Вот Тидесбала вновь рассказывает ей о своих орхидеях, которых у юлчыларки — то есть, у юлчы— гораздо больше двух, и даже предлагает отросток одной своей питомицы. Той самой, настоящей ниханьской фууран — Возьмите, майстерин, я отдам вам её вместе с горшком! Она будет цвести, радовать глаз и поднимать настроение, вот увидите! — и отказаться от этого подарка не выходит. Керамический горшок оказывается куда легче, чем выглядит, а от чахлой двухцветной розетки к большой орхидее тянутся чуть заметные нити эфира — интересно, истончатся ли они, когда Рубидия принесёт фууран домой? И изменятся ли хоть как-то? Наверное, удивление и раздумье отражаются у неё на лице, потому что Тидесбала опять заливисто смеётся, и колокольчики в волосах звенят в такт её смеху.