Книга Потерянное эхо, страница 33 – Фарха Таннба

— Ну, а если новая орхидея вырастает из семян, связь должна нарушиться. Семена обязательно имеют замкнутый эфирный контур, который изолирован от внешних потоков, — возразила ей Рубидия.

Но юлчыларка не собиралась сдаваться.

— Именно эта разновидность фууран семенами не размножается. Она абсолютно стерильна и не даёт завязи. Именно поэтому все отдельные растения этой формы, которые существуют или когда-либо существовали, связаны друг с другом и с тем самым первым кустиком, выращенным для ниханьского императора две с лишним сотни лет назад.

Интересная флуктуация, закреплённая искусственным отбором. Но зачем ниханьским императорам подобные цветы? Фууран Тидесбалы выглядела не слишком симпатично, и Рубидия не могла не отметить, что совершенно не понимает ниханьские представления о прекрасном и полезном.

А Ут-Кызы тем временем продолжала растекаться в похвалах орхидейному уродцу.

— Представляете, в Ни-Хань верят, что эти цветочки могут защищать своих хозяев от бед и болезней. Поэтому фууран можно было разводить очень немногим людям. Такого полосатика, например, могла получить только любимая императорская наложница в дар от своего покровителя.

Откуда Тидесбала всё это знает? И как ей достался этот кустик, если его хозяйкой стать так сложно? Поверить, что одновременно с учёбой и почти круглосуточной работой в лаборатории Ут-Кызы была любимой наложницей ниханьского императора, Рубидия не могла. Не могла — даже несмотря на то, что речь шла о непредсказуемой и невероятной Тидесбале.

Юлчыларка продолжала радостно мурчать о других фууран, но сама то и дело поглядывала на Рубидию из-под пушистых ресниц с интересом и ожиданием. Нужно было переходить к делу, и майстерин подобралась, дождалась, пока Тидесбала на миг смолкнет, и заявила:

— Ут-Кызы, я благодарна вам за гостеприимство и столь интересный рассказ о ваших прекрасных цветах, но я зашла к вам не потому, что соскучилась.

— Какая жалость, — вздохнула та, — А я-то думала, что вы за меня переживали и потому решили проведать, узнать, как у меня дела, что я делаю после отчисления. Всё-таки я была вашей лисентирин с первого курса.

— И именно поэтому я не сомневалась, что вы приспособитесь к любой ситуации и найдете себя где угодно, — сухо ответила Рубидия, пряча за равнодушием стыд. Это по её решению Ут-Кызы пришлось покинуть лабораторию и университет, так и не став полноправным членом Алой коллегии. А теперь майстерин заявилась к ней на ночь глядя, собирается просить о помощи и потому ведёт разговор, похожий на переправу через замерзший фьорд весенней оттепелью.

— И зачем же вы тогда искали меня? — Вопрос — точно шаг на мокрый лёд.

— Ут-Кызы, мне нужна ваша помощь. — Не для себя, а для спасения жизни и чести Эрсина.

Тидесбала рассмеялась, но в её смехе не было веселья, лишь треск проломленного льда.

— Ах, майстерин, а ведь это из-за вас меня отчислили, — с хитрым прищуром внезапно похолодевших глаз посмотрела на неё Тидесбала, — И на защиту меня не пустили… Вы ведь постарались, верно? Написали заявление, что у меня нет выполненной на должном уровне работы, что мои исследования не имеют фундаментальной или хотя бы прикладной значимости, что они вообще почти не связаны с области интересов Алой коллегии… Я ничего не перепутала?