Книга Потерянное эхо, страница 29 – Фарха Таннба

Строго говоря, эти несколько улиц, как и парочка подобных мест по ту сторону фьорда и Северных врат в его устье, никак не отделялись от остального города и не являлись настоящим кварталом. В Эллери давно уже не было никаких писаных или неписаных границ, которые бы запрещалось пересекать юлчыларам. Сами же представители странствующего народа давно уже отошли от кочевых обычаев предков, не имели ничего против соседства с кем-либо и не мешали чужому стремлению поселиться рядом с ними, в соседнем доме или квартире. Правда, не у каждого получалось жить в окружении немногословных женщин в звенящих украшениях и мужчин с закрытыми лицами, говорящих на чужом и совершенно непонятном языке, поэтому так уж получалось, что рядом с юлчылар обычно селились лишь их соплеменники. Улицы, занятые юлчылар, постепенно обрастали лавочками, в которых всем заправляли хозяйки в богатых уборах и тяжелых серьгах, дома украшались цветной росписью, рядом с ними выращивали изгороди — ох уж эти живые изгороди, за которые странствующий народ всегда воевал с городскими властями! Ут-Кызы говорила, что, согласно их традициям, у дома всегда необходимо возвести изгородь, лучше всего — вырастить живую. Но из-за колючих изгородей, частично скрывавших фасады домов, Рубидия чувствовала себя в юлчыларском квартале неуютно, будто и впрямь зашла на враждебную территорию, где была незваной и даже опасной гостьей. Правда, вскоре она приметила нескольких детей, игравших неподалёку — судя по открытыми лицами и длинным растрёпанным косичкам, девочек, хотя в своём предположении майстерин Гаусс сомневалась. Ребятишки носили пёстрые шаровары, длиннополые курточки и мягкие шапочки, совершенно непохожие на тюбетейки юлчыларских студенток, но к Рубидии отнеслись со сдержанным интересом и после осторожной просьбы указали ей на кунак йорты — так юлчылар называли свои постоялые дворы, где обычно жили их странствующие соплеменники, хотя тем же друидам, как рассказывала Тидесбала, при необходимости предлагали останавливаться здесь же. “Нет-нет, это не гостиница, мы не берём со странниц деньги!” — как наяву услышала Рубидия и тут же поморщилась от воспоминаний. Постучавшись, она толкнула дверь, переступила было порог, но вспомнила, как бывшая лисентирин и другие юлчыларки, входя в помещение, поднимали руку, чтобы коснуться дверного косяка, и попыталась повторить жест. Возможно, получилось не слишком убедительно и правильно, но хозяйку её попытка устроила, и статная полноватая женщина в звенящих подвесках — вполне мастерски сделанных артефактах, как заметила Рубидия, лишь взглянув на эфирные потоки в переплетении стальных колец и цепочек, — на вопрос о юлчыларской артефакторше по имени Ут-Кызы Тидесбала скупо поведала о мастерице, живущей на той стороне фьорда, вдали от большинства людей из странствующего народа. Рубидии почудилось, что юлчыларка почему-то осуждала Тидесбалу, но всё-таки объяснила, как найти её.

День уже клонился к вечеру, и вездесущий туман понемногу синел и густел, когда Рубидия наконец добралась до противоположного берега и отыскала домик Тидесбалы, расположенный на краю улицы, совершенно обычной и деймарской на вид. Странствующий народ обычно старался выделить взрослым достойным дочерям отдельное жильё, если те не отправлялись учиться или работать в другой город. Да и артефакторикой и плетеными украшениями Тидесбала, кажется, зарабатывала достаточно, чтобы поддерживать семью, потому ей и помогли с приобретением небольшого домика, в котором можно было оборудовать даже свою собственную полноценную мастерскую. Не в центре Эллери, конечно, но Нордштадт — район хороший и спокойный, да и коллегия расположена недалеко. Правда, почему её поселили в таком отдалении от остальной общины, Рубидия не понимала.