Книга Потерянное эхо, страница 22 – Фарха Таннба

Мейтнеру вот повезло. В падении он лишь помял крыло и сломал руку, да и то левую, нерабочую, и сейчас долечивал раны. Майстерин Гаусс изо всех сил старалась не сверлить его взглядом даже через повязку и не всматриваться в белизну гипса и бинтов.

— Мог ли адмирал Илаи тоже выжить после вашего поединка? — тихо спросила Рубидия.

Авиар ненадолго задумался и кивнул.

— Я думаю, мог. Высота была небольшая, и падали мы не так уж быстро. Хотя лучше бы ему умереть… Он упал не на крылья, а на живот, с полученными при этом травмами умирать можно долго и мучительно. Телимцы вряд ли бы стали его выхаживать, какую бы услугу он им ни оказал.

— Вы считаете, что адмирал Илаи действительно предал Республику?

— Я давно ничего не считаю, — тяжело вздохнул Мейтнер, — но предательство это единственное, чем можно объяснить наше сокрушительное поражение. Телимский гарнизон был приведён в боевую готовность и даже противовоздушные пушки были уже заряжены. Они ждали именно авиарское крыло, а то и не одно, и готовились сражаться с нами, а не с авиаторами, механизированными войсками или пехотой. Телимцы знали, с какой стороны и когда готовится нападение, а о таких подробностях до последнего момента знали всего два человека.

— Вы и Эрсин, — подвела черту Рубидия. Мейтнер кивнул.

— Именно так, майстерин. По правде говоря, мы никогда не были близки с адмиралом Илаи, и потому посочувствовать вашей потере я не могу. Но я благодарен вам за ваш вклад в создание авиаров, и потому счёл, что вы заслуживаете знать о случившемся с вашим… — он впервые замешкался, как будто подбирал подходящее слово, — старым другом раньше, чем обо всём расскажут газеты.

Разговор был окончен, и Рубидия даже при желании не смогла бы ничего возразить на это ужасающее откровение. Намёк обернулся обвинением, а воспоминаний Мейтнера вполне хватало, чтобы объяснить перегрузку артефакта.

— Благодарю вас, господин Мейтнер, — безэмоционально ответила Рубидия. — Мне необходимо забрать с собой ваши крылья, чтобы починить их. Если хотите, могу даже покрасить их потом сама.

— Как вам будет угодно, майстерин, — склонил голову авиар. Он даже с одной рукой попытался помочь ей свернуть крылья и вернуть в защитный футляр, Рубидии пришлось деликатно отстранить его и сделать всё самой. Чтобы отнести крылья, Мейтнер позвал слугу, но не прежнего старика, а другого мужчину, помоложе и покрепче. Тот помог Рубидии донести до дверей футляр, а сам Лотар попытался подать ей пальто, но с одной рукой не преуспел, майстерин даже пришлось вздохнуть в нарушение неписанных правил:

— Не стоит, господин Мейтнер.

Она уже собиралась уходить и наконец прощаться с господином вице-адмиралом, но краем глаза уловила чужой взгляд и обернулась, чтобы на миг встретиться со светлыми глазами, напоминавшими своим цветом то ли пасмурное небо, то ли бледную безоблачную синеву зимнего рассвета, которую солнце уже лишило красок ночи, но не одарило дневным огнём. Странно, очень странно — Рубидия не сомневалась, что уже видела похожий взгляд, но никак не могла вспомнить, у кого именно. Точно не у женщины — а дама, облив майстерин холодом, отвернулась от неё к Мейтнеру, как догадалась Рубидия, своему мужу.

— Вы не знакомы? — невозмутимо осведомился у дамы авиар и тут же посмотрел на Рубидию, — Позволь представить тебе алую майстерин Гаусс, она занимается созданием авиарских крыльев и иных артефактов. Госпожа Гаусс, это моя супруга, Тригг.