Онлайн книга «Потерянное эхо»
|
Майстерин невольно посмотрела на Мейтнера, который тем временем с удивительной ловкостью вытаскивал из футляра и разворачивал крыло с алой перепонкой. Точно в молодости, он почувствовал её взгляд и чуть заметно ухмыльнулся в полуобороте, а затем поманил её к себе. — Вот, майстерин, что осталось от крыльев на этот раз. Берёг их как мог, но сами понимаете, война… Рубидия сдержанно кивнула и потянулась за артефактом. Просмолённая ткань перепонки оказалось достаточно прочна, чтобы выдержать падение Мейтнера, не порваться и не лопнуть… почти не порваться. Ярко-красное полотнище, цвет которого ничуть не потускнел за двадцать с лишним лет, почернело и расползлось в лоскуты на каркасе. Нахмурившись, Рубидия счистила истлевшие лохмотья, чтобы рассмотреть металл остова. Под остатками ткани рутилий пожелтел почти до золотисто-бронзового цвета. Его будто прокалили, но Мейтнер точно бы не стал греть артефакт специально. Вглядевшись в эфирные потоки, Рубидия поняла, что с момента, когда она последний касалась артефакта, сеть текущего сквозь металл эфира, стала обширней и гуще, слишком густой, чтобы при максимальной нагрузке не перегревать рутилиевый каркас. Похоже, Мейтнер под Нердином попытался выжать из крыльев максимальные скорость и мощность, а потом, при падении, ткань и часть перегретых направляющих подверглись слишком сильному физическому воздействию… — Господин Мейтнер, возможно, мой вопрос покажется вам неуместным и странным, но вы можете рассказать мне, что именно произошло в Сильте? — вновь обернулась Рубидия к авиару. Тот смерил её непроницаемым взглядом и прищурился: — Вы спрашиваете меня как майстерин Алой коллегии или как подруга адмирала Илаи? — В данный момент это не имеет значения, — отрезала майстерин Гаусс, — как алая майстерин, я обязана узнать историю, которая предшествовала повреждению артефакта, чтобы верно оценить все дефекты и исправить их. Как подруга адмирала… я хотела бы знать, что случилось с ним на самом деле. — Что ж, майстерин, раз уж я неосмотрительно пообещал вам рассказ… Мы должны были пересечь границу и нейтрализовать пограничные войска, затем двинуться на Нердин и Таргштайн, чтобы перерезать железнодорожное снабжение. Долгая разведка, обучение жестовым сигналам и ваши тепловые очки, все ночные тренировки авиаров, как вы знаете, держались в строжайшем секрете, командование и крылья сохраняли полное радиомолчание на протяжении операции и подготовки к ней — мы все исполняли свой долг перед Деймаром. Мы сумели добраться до Нердина и начать налёт, но одна-единственная сигнальная ракета, запущенная перед самой атакой, осветила первое крыло и выдала нас. А потом адмирал Илаи напал на меня, попытался зажать крылья или хотя бы порвать перепонки, я уж не знаю. Он говорил, и даже здесь, в особняке Мейтнеров, при тёплом свете электрических ламп, под тихий шелест скудного дождя, который больше напоминал изморось, Рубидия до боли ярко представляла себе, как могла выглядеть схватка двух авиаров в воздухе. Не предполагалось, что крылатые солдаты будут сражаться друг с другом, но на всякий случай подобные манёвры отрабатывались, но совсем немного, скорее для тренировки общей ловкости и подвижности. Тактика, которую использовали авиары, не должна была меняться и при нападении на аэроплан, и при атаке на себе подобного. Лишь немногие авиары могли развивать скорость, сопоставимую со скоростью аэроплана, и потому предпочитали внезапное нападение долгой погоне. Бросок наперерез — резкий взлёт или падение на врага в пике, а затем вцепиться когтями на крыльях в фюзеляж или крылья, ударить ножом, застрелить почти в упор. Если противник авиатор, сражаться с ним легче, чем с другим авиаром, который будет сопротивляться, работать кулаками и оружием, биться за жизнь до конца — и всё это на лету. Сцепиться меж собой авиары могли, лишь сбив врага, и каждый миг боя отнимал драгоценное время. Хуже, чем собачья драка аэропланов или таран, ведь средств эвакуации у авиара нет. Если повезёт, то времени хватит, чтобы взлететь или хотя бы смягчить удар о землю. |