Книга Маршал в чужом мундире, страница 66 – LLM Соавтор, Александр Фрост

Хохот.

Я стоял за переборкой и слушал, как двести человек смеются, и думал, что вот это и есть единственная награда, которая чего-то стоит. Не чины и не призовые. Армия, которая рассказывает про тебя байки.

В моём мире про меня рассказывали байки тридцать лет. Потом рассказчиков стало меньше, потом они замолчали, а потом мне налили вина.

— Идёшь? — сказала Марфа Игнатьевна за спиной. Она несла узел размером с саму себя.

— Иду. Марфа Игнатьевна, что это?

— Припасы.

— Нас будут кормить.

— Знаю я, как вас там кормить будут, — сказала она мрачно. — Столичное всё. Пойдём.

Со мной летели трое.

Марфа Игнатьевна — потому что спорить с ней не стал бы и Конкордат.

Пухов — официально как делопроизводитель по делу № 14, неофициально потому, что оставлять в соединении человека, который помнит наизусть всю документацию империи, было бы расточительством: в столице он мне был нужнее.

И Бурый.

С Бурым вышел спор.

— Захар, вы нужны здесь. Десант без вас…

— Десант обучен. Заместителя я подготовил. А вы едете в город, где вашего предшественника скинули с балюстрады.

Я замолчал.

— Вот, — пояснил Бурый. — Я как охрана поеду. По штату лейтенанту охрана не положена, я узнавал. Поэтому я поеду как вестовой.

— Вы старшина десантной команды.

— Я разжалованный старшина из штрафной, — сказал Бурый спокойно. — Меня можно куда угодно. Ваше благородие, вы мне тогда сказали: солдат идёт вперёд, потому что верит, что его вытащат. Так это в обе стороны работает.

Я обернулся к нему и понял, что проиграл эти переговоры ещё до их начала.

— Хорошо, — закончил я. — Вестовой.

Летели восемнадцать суток, с двумя пересадками на транзитных узлах, и я впервые за две жизни путешествовал как пассажир.

Это оказалось невыносимо.

Первые трое суток я спал — как выяснилось, за восемьдесят с лишним дней я недоспал примерно неделю, и тело девятнадцати лет взяло своё с процентами. Потом я проснулся, и делать стало нечего.

Я прочёл всё, что взял. Я дважды разобрал с Пуховым структуру адмиралтейства, флотские уложения и генеалогию двенадцати главных Домов — Пухов знал её наизусть, потому что она была приложением к какому-то реестру. Я выучил столичный этикет по справочнику и нашёл в нём четырнадцать смертельных ловушек для человека, который вырос не здесь.

На девятые сутки Марфа Игнатьевна отобрала у меня справочник.

— Будешь кланяться как умеешь, — произнесла она. — Митька тоже путал, кому первому. Никто и не ждёт от тебя.

— Марфа Игнатьевна, я теперь на виду.

— Вот именно, — проговорила она. — На виду. Все будут смотреть, тот ли ты. Будешь кланяться правильно — вот тогда и заподозрят.

Я отложил справочник и посмотрел на неё с искренним уважением.

— Марфа Игнатьевна. Вам не приходило в голову, что из вас вышел бы прекрасный начальник контрразведки?

— Мне, — сказала Марфа Игнатьевна, — приходило в голову, что борщ выкипает. Всё остальное от лукавого.

Прощание с остальными вышло по-разному.

Зойка Лаптева пришла с ведомостью.

— Подпишите. Это перечень имущества, которое я имею право выдать вам в дорогу как убывающему командующему. Я его составила сама, по нормам, которые нашёл Пухов.

Я прочёл. По нормам, которые нашёл Пухов, убывающему командующему полагалось столько, что хватило бы на небольшую экспедицию.