Онлайн книга «Маршал в чужом мундире»
|
Штаб флота — циркулярно, всем направлениям: «Сохранять занимаемые районы. Ситуация уточняется». Через два часа, уже другим тоном: «Северное направление. Противник силами до двухсот вымпелов… связь с передовыми соединениями потеряна…» А на рассвете пришли две депеши подряд, с разрывом в одиннадцать минут, и эти одиннадцать минут я не забуду в третьей жизни, если она случится. Первая была личная, шифром двора: «Контр-адмиралу Нахимову. Север гибнет. Флот метрополии, шедший к Вам, разворачиваю туда — он не успеет и не спасёт, но другого нет. Вопрос, который я не имею права Вам приказать, и потому спрашиваю: что Вы можете сделать? К.» Я прочёл её штабу. И увидел на лицах то же, что было у меня внутри: округ — вот он, год работы, живой, отстроенный, наш; горло, «Замок», школа, могилы восьмидесяти одного; и всё это было — здесь, а война уходила туда, где не было ничего, кроме гибнущего парадного флота и городов за ним. — Ефим Палыч. Расчёт: что округ может выделить на север, не открывая коридор. — Считал уже, — сказал Дуров, и по серому его лицу было видно, что считал всю ночь. — «Венец» в полном составе, усиленный трофейными. Пятнадцать вымпелов. Школа даст командиров на два состава. Больше — только если оголить рубеж, а Веннен стоит за поясом и ждёт ровно этого. — Значит, пятнадцать. — Ваше благородие, — тихо сказал Штоф. — Пятнадцать против двухсот. Это даже для нас… это же не пена уже. — Это не пятнадцать против двухсот, Карл, — начал я. — Это пятнадцать, которые умеют воевать, против двухсот, которые идут парадным ордером по враждебной стране, растягивая снабжение на четыре тысячи часов пути. Я такие армады ел на завтрак сорок лет, и знаете, что я вам скажу? Большая армада — это очень много обоза. А что мы делаем с обозом, округ выучил наизусть. И тут пришла вторая депеша. Обычная, флотская, в общем потоке — писарь принёс её вместе с десятком других, и я вскрыл её между делом. «Контр-адмиралу Нахимову Д. А. С прискорбием извещаем: при первом столкновении на Северном театре погиб линкор „Император Пётр“ со всем штабом флага. В списках погибших: адмирал князь Оболенский, капитан второго ранга Н. А. Нахимов, капитан-лейтенант В. А. Нахимов…» Дальше шли фамилии, много фамилий, но я остановился на этих двух. Второй и шестой. Пётр, одиннадцатый, — тот, что спросил про самое страшное и дослушал ответ, — служил на берегу, в экипаже. Живой. Я поймал себя на том, что первым делом проверил именно это, и не устыдился. А потом пришла простая, арифметическая, совершенно посторонняя мысль, и от неё стало холоднее, чем от всех депеш ночи. Очередь сдвинулась. Я не считал её два года — запретил себе в столице. Теперь она посчиталась сама, депешей, чужой кровью, как я и обещал когда-то Аркадию: сама, без моего участия. Двадцать третий, семнадцатый, девятый. Я не знал точного номера. Я знал направление. — Митенька, — сказала Марфа Игнатьевна от двери. Она всегда оказывалась у двери в такие минуты, и я перестал спрашивать как. — Братья твои? — Двое, — сказал я. Она перекрестилась, по-старинному, истово. — Царствие. Хоть и не знали они тебя. — Она посмотрела на меня. — А ты, значит, теперь на север. Это не был вопрос. Я всё равно ответил: — Я теперь на север. Ответ императору я писал четыре минуты, и он был самым коротким военным документом в моей жизни: |