Книга Топор богомола, страница 43 – Котаро Исака

Ни один шершень не вылетает наружу для разведки.

Жук-носорог снова протягивает вперед ножницы, и, хотя все его скованное слоями одежды тело сопротивляется, на этот раз ему удается протолкнуть лезвия поглубже в крону и крепко сжать. Ощущение сопротивления древесины, когда лезвия рассекают ее, дрожью поднимается вверх по его руке, и перерезанная ветка наконец падает.

Даже не дожидаясь какой-либо реакции обитателей гнезда, Жук-носорог хватает баллончик со спреем в правую руку. Все происходит как в замедленной съемке. Его рука слегка дрожит, когда он направляет сопло прямо перед собой и нажимает на кнопку распылителя.

Из баллончика с шипением вырывается струя жидкого инсектицида.

Вылетевший из кроны шершень замертво падает на землю.

«Теперь пути назад нет». Жук-носорог пытается освободиться от мыслей, переполняющих его голову. «Просто продолжай выполнять свою работу».

Срезать ветку. Схватить баллончик. Распылить.

Взять ножницы. Сомкнуть лезвия. Заметить шершня. Как можно быстрее нажать на кнопку. Поставить баллончик на землю, срезать следующую ветку.

После того как очередная ветка с шорохом падает, из гнезда, как и предполагалось, вылетает очередной шершень-разведчик. Жук-носорог убивает каждого при помощи спрея. Их трупики начинают скапливаться на земле.

Постепенно он привыкает к этому, и его страх мало-помалу утихает.

Однако время от времени шершень уворачивается от капель спрея и взмывает в небо, как бы демонстрируя своему противнику, что его тактика не так уж надежна. Жук-носорог не представляет, куда направляются эти беглецы и когда они собираются вернуться, когда они нанесут свой ответный удар. Шлем закрывает ему все периферийное поле зрения, и даже то, что он может видеть через маску, недостаточно отчетливо.

Он ощущает слабое движение воздуха, и его инстинкты буквально кричат ему: «Шершень!» Он знает, что это ему мерещится, но тем не менее вздрагивает, откидывается назад, хватает баллончик со спреем и размахивает им. Ему кажется, будто он слышит жужжание крыльев, – и всем телом поворачивается на звук.

Ничто из того, что он когда-либо делал раньше, не заставляло его чувствовать себя настолько нелепо. Как будто он в одиночку разыгрывает дурацкую пантомиму.

Потеряв из виду одного из вновь появившихся шершней, Жук-носорог пугается, что тот может напасть сзади, отступает и прижимается спиной к стене дома. Поднимает щиток шлема и с жадностью глотает воздух. В точности как преступник в бегах.

Жара в сочетании с затрудненным дыханием, страхом и нервным напряжением изматывает его. Ему требуется вся его сила воли, чтобы не дать глазам закрыться и не задремать.

— Жара, – стонет он, – убьет меня раньше, чем это сделают шершни.

Затем он замечает насекомое, которое ранее упустил из виду, и прыскает на него спреем. Шершень падает. Жук-носорог испытывает одновременно чувство облегчения и укол раскаяния.

«Шершни ведь не сделали ничего плохого. Вообще ничего».

Они просто следовали своей природе: построили гнездо, основали колонию, работали изо дня в день. А в интернете пишут, что они даже не слишком агрессивны и не нападают без причины.

«Но я защищаю мою семью. Это тоже естественно».

Резать ветки. Распылять спрей. Резать. Распылять.

Шершни появляются один за другим. На данный момент уже вся колония должна знать о присутствии Жука-носорога и быть в курсе происходящего. Все, что ему остается, – это подавить усилием воли свои эмоции и довести этот бой до конца. Он укрепляется в своей решимости и механически выполняет все необходимые действия – как работающая машина. Он тяжело дышит, с него градом льется пот. «Это испытание на выносливость», – говорит он себе. Нет никакой гарантии, что, пока он проверяет свою выносливость, шершни не потеряют терпение и не решат напасть на него, но он отмахивается от этих мыслей.