Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 51 – Анастасия Понамарёва

На каждом шаге я ждала, что кто-то окликнет. Что из-за угла выйдет охрана. Что дверь откроется, и меня вернут обратно. Но никто не окликал. Никто не выходил. Только гул систем. Только мои шаги.

Площадь оказалась огромной.

Я замерла на пороге. Вцепилась в дверной косяк. Пальцы впились в холодный металл. Огромное пространство с высоким сводчатым потолком, теряющимся в полумраке. Повсюду — голографические экраны. Десятки. Может, сотни. Они светились мягким голубым светом, и на них сменялись лица.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Ноги дрожали. Я не понимала почему. Здесь не было опасности. Только экраны. Только лица.

Мужчины. Женщины. Старики. Дети. Под каждым лицом — строчка.

«Найден. Жив. Лагерь четыре».

«Ранен. Госпиталь».

«Жива. Колония-7. Ждёт родных».

Ночью здесь почти никого не было. Только редкие фигуры у некоторых экранов. Женщина сидела на полу, привалившись спиной к стене, и держала в руках детскую игрушку — плюшевого зайца. Почти как мой. Она не плакала. Просто смотрела в одну точку.

Я отвернулась.

Я вглядывалась в лица. Сердце билось в горле. Где-то здесь мама. Где-то здесь папа. Сейчас я их увижу. Сейчас.

— Смотри, — прошептал кто-то рядом.

Я вздрогнула. Обернулась. Пожилая женщина — землянка, в потёртом плаще — указывала на ближайший экран. Среди других лиц мелькало детское. Моё.

«Айва. Девять лет. Колония-7. Ждёт родных».

— Это ты? — спросила женщина.

Я кивнула. Горло сжалось. Я не могла говорить.

— Значит, твои родители смогут тебя найти. Это хорошо. Очень хорошо.

Она улыбнулась — грустно, тепло. Потом отошла. А я осталась стоять. Смотрела на своё лицо на экране. На свои глаза. На свой рот.

«Айва. Девять лет. Ждёт родных».

Они увидят меня. Они придут. Может, завтра. Может, сегодня.

Я улыбнулась. Первый раз за долгое время. Губы дрогнули. По щеке потекла слеза — одна. Я не вытерла.

Пошла дальше.

Экран за экраном. Лицо за лицом. Мужчины. Женщины. Старые. Молодые. Дети. Я смотрела на каждое. Искала. Мама — невысокая, с родинкой на щеке. Папа — с прищуром и шрамом на подбородке.

Их не было.

Ничего. Может, на следующем. Может, на следующем.

Я шла быстрее. Уже не разглядывала — искала. Сканировала. Сердце колотилось. Внутри что-то сжималось — медленно, как кулак. Я не замечала.

А потом я увидела его.

Экран в дальнем конце Площади. Меньше других. Свет не голубой — холодный, белый. Лица на нём сменялись медленнее. И надписи под ними были другие.

«Погиб. Обрушение сектора».

«Погибла. Зачистка Ксилон-В».

«Убит. Абордаж судна».

Я остановилась. Сердце пропустило удар. Один. Два.

Не надо туда смотреть.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Ноги сами несли меня вперёд. Я не хотела. Я не хотела смотреть. Но ноги не слушались.

Я подошла. Задрала голову.

И увидела.

Мама. Папа.

Они лежали на холодном сером полу. Не здесь — там. На корабле. Глаза закрыты. Лица спокойные. Как будто спали. Мамина родинка на щеке. Папин шрам на подбородке.

Я узнала их. Сразу.

Надпись мигала красным: «Убиты. Во время абордажа судна "Странник Рассвета". Код К-44».

Я смотрела на них.

Внутри — тишина. Не пустота. Тишина. Как будто кто-то выключил звук. Как будто мир замер. Я стояла и смотрела на маму. На папу. На их закрытые глаза. На их спокойные лица.

Это ошибка.

Система перепутала. Так бывает. Тайрин говорила — бывают ошибки. Я сейчас пойду к ней. Она исправит. Она скажет: «Прости, Айва. Это другое дело. Твои родители живы».