Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 49 – Анастасия Понамарёва

Я замерла.

— Я не хотела, — сказала я. — Я просто... оно само.

— Что само? — её голос стал резче. — Айва, что происходит?

Я молчала. Я не знала, что сказать. Я не знала, что это было. Я не знала, что я такое.

— Ты что-то скрываешь, — сказала Лира. — Я вижу. Ты всегда что-то скрываешь. Ты говоришь о речке, о маме, о папе. Но о себе — никогда. О том, что внутри тебя. О том, что они с тобой сделали. О том, что ты теперь можешь.

— Я не знаю, что я могу, — прошептала я. — Я не знаю, что это. Оно просто... есть.

— Тогда скажи мне. Скажи правду.

Я смотрела на неё. На девочку, которая стала мне сестрой. На девочку, с которой я делила ночи, страхи, надежды. И я хотела сказать ей правду. Всю. О Клоссе. О выбросе. О том, что я чувствую больше, чем должна.

Но я не сказала.

— Ничего нет, — сказала я. — Тебе показалось.

Она смотрела на меня. Долго. Потом отвернулась.

— Ладно, — сказала она. — Как хочешь.

И легла. Больше не сказала ни слова.

Я вернулась на свою койку. Легла. Смотрела в потолок. Тепло внутри не уходило. Оно пульсировало. Ровно. Настойчиво. Как второе сердце.

Я соврала. Впервые соврала ей. И это было хуже, чем всё, что делали со мной на корабле. Потому что это сделала я сама.

---

Утром Тайрин ждала меня у выхода из зала.

Она стояла, прислонившись к стене, скрестив руки. Её лицо было спокойным. Но глаза — внимательными. Слишком внимательными.

— Айва, — сказала она. — Пойдём. Поговорим.

Мы зашли в её кабинет. Она закрыла дверь. Села в кресло. Указала мне на второе.

— Что случилось ночью? — спросила она.

— Ничего, — сказала я. Слишком быстро.

Тайрин помолчала. Потом заговорила — тихо, ровно:

— Я эмпат. Я чувствую всё. Даже то, что ты пытаешься спрятать. Ночью я почувствовала всплеск. Не сильный. Но настоящий. Это был не страх. Не боль. Это было что-то другое. Что-то, что живёт внутри тебя. И оно проснулось.

Я молчала.

— Ты можешь не говорить мне, — сказала Тайрин. — Это твоё право. Но я хочу, чтобы ты знала: то, что ты скрываешь, не исчезнет. Оно будет расти. И однажды — вырвется. И тогда пострадают не только враги. Но и те, кто рядом.

— Я знаю, — сказала я.

— Знаешь. Но всё равно скрываешь.

— Я не хочу, чтобы меня забрали. Я не хочу быть образцом. Я не хочу быть оружием.

Тайрин смотрела на меня долго. Потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я не буду тебя заставлять. Но я хочу, чтобы ты знала: здесь тебя не заберут. Здесь ты в безопасности. И здесь ты можешь быть собой. Даже если собой — это что-то, чего ты боишься.

Я не ответила. Но что-то внутри дрогнуло.

---

Днём я увидела его.

Мальчик. Тальв. Худой, с бледно-голубой кожей и большими бирюзовыми глазами. Он сидел в углу общей комнаты, поджав ноги, и смотрел в стену. Рядом с ним никого не было. Другие дети обходили его стороной.

Я подошла. Села рядом. Он не пошевелился.

— Ты новенький? — спросила я.

Он кивнул. Медленно. Не поворачивая головы.

— Как тебя зовут?

— Тэо.

— Тэо. Я — Айва.

Он замолчал. Потом, очень тихо, сказал:

— Я слышу тебя.

— Что?

Он повернул голову. Его бирюзовые глаза смотрели на меня в упор. И в них было что-то, отчего у меня внутри всё сжалось.

— Ты светишься, — сказал он. — Я вижу. Слабо. Но вижу. Как будто внутри тебя что-то горит.

Я замерла.

— Ты... чувствуешь это?

— Да, — сказал он. — Я всегда чувствую. Это мой Клосс. Я не такой, как другие. Я вижу энергию. И твоя — другая. Я видел много. У тальвов. У миртов. У людей. Но твоя — не такая. Она дикая. Как будто она не хочет быть увиденной.