Онлайн книга «Авдей. Дитя хаоса»
|
Но я знала другое. Я знала, что даверсы не проигрывают. Я видела карты. Видела, как они сжимают кольцо вокруг секторов Совета. Видела, как падают колонии. Видела, как Авдеи отступают снова и снова. Если этот символ был связан с чем-то важным — значит, он был связан с силой. С той силой, которую Орден не мог остановить. Его лицо пересекал глубокий шрам — старый, давно заживший. — Даверс, — сказала Альма. — Военный. И не простой. — Я вижу. Я смотрела на него. Он был на грани. — Мы не можем оставить его умирать, — сказала я. — Он враг, Сера. — Он просто пытается выжить. Как мы. — Если он очнётся и нападёт — я не смогу его остановить. — Альма посмотрела на меня. — Только ты. А ты устала. Ты сама сказала. — Я справлюсь. Она не сказала «и я боюсь». Но я знала — она боялась. Не за себя. За меня. Мы перетащили его в медотсек вдвоём. Комната была крошечной — две койки, регенератор, аптечка на стене. Мы уложили его на свободную койку. Система жизнеобеспечения загудела, запуская базовые функции — стабилизация, обезболивание, заживление ран. Капсулу мы оставили в грузовом отсеке. Пусть стоит. Потом разберёмся. Я стояла у койки, глядя на незнакомца. На его шрамы. На татуировку. На лицо, которое даже во сне выглядело жёстким. --- Я вышла в коридор. Достала коммуникатор. Написала Рону: «Мы нашли даверскую спасательную капсулу. Внутри даверс. Военный. Тяжело ранен, без сознания. Мы перетащили его в медотсек. Что с ним делать?» Ответ пришёл через минуту: «Ты его лечишь?» Я усмехнулась. Коротко, по делу, без лишних слов. Как всегда. «А что с ним ещё делать? — ответила я. — Если не помочь — сам загнётся. Обратно в космос выкидывать — тоже не вариант. Уже подобрали». Пауза. Я видела, как на экране загорелись три точки — он печатал. Потом они исчезли. Снова загорелись. И снова исчезли. Потом пришло: «Хорошо. Когда очнётся — позвони мне сразу. Не подходи к нему до этого. Раненый даверс опаснее здорового. Он может напасть, не соображая. Я сам с ним поговорю». Я смотрела на экран. Потом вспомнила татуировку. Напечатала: «У него на левой руке татуировка. Сломанная шестерня, пронзённая клинком. Я видела что-то похожее в архивах Цитадели. Не помню, где именно. Не помню, что это. Но помню, что это вызвало у меня тревогу. Ты знаешь этот знак?» Пауза стала длиннее. Намного длиннее. Потом пришло: «Сфотографируй. Пришли мне». Я вернулась в медотсек. Сделала снимок татуировки крупным планом. Отправила. Ответ пришёл не сразу. Через несколько минут. Короткий. «Я знаю, кто это. Не подходи к нему. Не говори с ним. Когда очнётся — позвони мне сразу. Это важно». Я смотрела на экран. Сердце билось быстрее. «Кто он?» «Потом. Сейчас не время. Просто не подходи к нему. Пожалуйста». Я убрала коммуникатор. Альма стояла рядом. — Он сказал не подходить к нему, — сказала я. — Раненый даверс опаснее здорового. Когда очнётся — мы позвоним Рону. — Он знает его? — Похоже на то. Мы закрыли дверь медотсека и оставили его там. --- Остаток дня прошёл в тишине. Я сидела в рубке, смотрела на показатели жизнеобеспечения через монитор медотсека. Даверс был стабилен. Не приходил в сознание. Просто лежал на койке, и системы делали свою работу. Я поймала себя на том, что смотрю на его лицо через экран. На шрам. На татуировку. Кто он? Почему он был в капсуле? Что случилось с его кораблём? И почему Рон так резко изменился, когда увидел снимок? |