Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 172 – Анастасия Понамарёва

Машина была прогрета солнцем, пахла мокрым полотенцем, речным песком и сладковатым ароматом маминого солнцезащитного крема. Я сидела на заднем сиденье, обняв колени, и мечтательно смотрела в окно. Отец что-то насвистывал за рулём, мама поправляла зеркало заднего вида и улыбнулась мне.

Сначала это был далёкий, нарастающий гул. Не сирена. Не гром. Что-то другое. Чужое, металлическое, низкое, пронизывающее самое нутро. Улыбка с лица матери исчезла. Отец перестал насвистывать, его пальцы побелели, сжав руль.

— Наверное, учения, — сказал он, но в его голосе задрожала фальшивая нота.

Гул усиливался, идущий не с земли, а с неба, заполняя всё пространство. По дороге машины начали беспорядочно притормаживать, люди высовывались из окон, смотря вверх с одинаковыми выражениями недоумения и зарождающегося страха.

И тогда мы увидели Их.

Я вздрогнула, как от электрического разряда. Сидела на холодном полу «Серой музы», и по моему лицу ручьём текли слёзы. Я снова была той девочкой. Слышала тот вой. Чувствовала ледяные пальцы матери. Видела серое, искажённое ужасом лицо отца.

Я обхватила себя руками, пытаясь сдержать судорожную дрожь. Это воспоминание было не просто картинкой. Оно было живым, тактильным, вонзающимся в самое нутро.

Я подняла глаза и посмотрела на Бублика.

— Ты ждал, — прошептала я, мой голос сорвался. — А мы так и не пришли. Я оставила тебя.

Я понимала теперь, до самой глубины своего существа. Моя ярость, моя ненависть к Земле, моё нежелание возвращаться... это была не ненависть к месту. Это была невыносимая, непереваренная боль от этого воспоминания. От того незавершённого гештальта. От всепоглощающего чувства вины перед ним, перед родителями, перед той девочкой, которой я была. Я бежала от этого десять лет, пытаясь заместить боль гневом, тоску — силой, страх — контролем.

Я подошла к медведю, взяла его в руки и прижала к себе, зарывая лицо в его почищенную, но всё ещё пахнущую пылью и временем шерсть.

Но теперь я была здесь. Я пережила это снова. Добровольно. Осознанно. И я выжила.

Дрожь постепенно утихла. Слёзы высохли. Я сидела на полу своего корабля, держа в руках единственное осязаемое доказательство той, прошлой жизни, и впервые за всё время боль от того дня не рвала меня на части. Она просто была. Как шрам, который затянулся. Как часть моей сути, моей истории.

Я не забыла. Я не простила тех, кто принёс этот ужас. Но я приняла. Приняла тот день, тот ужас, как точку отсчёта. Как ту чёрную дыру, из которой родилась моя Сила.

— Спасибо, что ждал, — тихо сказала я Бублику, глядя ему в стеклянные глаза. — Прости, что заставила ждать так долго. Теперь я никуда не денусь. И я никого не оставлю.

Я аккуратно посадила его на место у мониторов, чтобы он мог всё видеть.

Я прошла на командный мостик и опустилась в кресло пилота. Мои пальцы легли на штурвал. Я смотрела на голубой шар Земли в главном обзоре.

Страх ушёл. Осталась лишь титаническая, холодная уверенность. Я устала бояться. Устала бежать. Устала быть пешкой в чужих играх.

Они хотели оружие? Что ж. Они его получат. Но не такое, какое ожидали. Я была Тенью. И тень не воюет с армиями. Тень просачивается в самые защищённые крепости. Тень отравляет запасы, роет тоннели под фундаментом, вносит раздор в ряды врагов.