Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 149 – Анастасия Понамарёва

Я остановила себя, сделав глубокий, свистящий вдох. Нет. Не сейчас. Не здесь. Позже. Сначала нужно закончить здесь.

Я вернулась в каюту. Мальчик всё так же сидел, прижавшись к стене, но теперь он смотрел на меня не с чистым, животным ужасом, а с тихой, безучастной, опустошённой покорностью судьбе, от которой у меня защемило сердце. Он видел смерть. Он понимал, что такое боль. Он, наверное, слышал выстрелы, крики, последние хрипы. И, возможно, ждал того же и от меня.

Я снова опустилась перед ним на одно колено, стараясь быть на одном уровне с ним.

— Они... твои родители... они больше не проснутся, — сказала я как можно мягче, без прикрас, но и без лишней жестокости. — Им не больно. Они ушли далеко-далеко. Мне очень, очень жаль.

Он кивнул, коротко, и по его бледным, почти прозрачным щекам покатились беззвучные, обжигающие слёзы.

— Но я здесь. И я не оставлю тебя здесь одного. Пойдём со мной? На моём корабле... там тепло. И светло. И есть еда. Я отведу тебя в безопасное место. Обещаю.

Он несколько секунд молча смотрел на мою протянутую, незакрытую перчаткой ладонь, а потом медленно, неуверенно, будто боясь обжечься, высвободил свою маленькую, холодную ручку из-под одеяла и вложил её в мою ладонь. Его пальчики были ледяными, как у космонавта, пробывшего слишком долго в открытом космосе.

— Как тебя зовут, малыш? — спросила я, осторожно помогая ему выбраться из-под завалов.

— Лиан, — прошептал он так тихо, что я скорее угадала по движению губ, чем расслышала.

Час спустя «Серая муза» плавно, бесшумно отстыковалась от аварийного, обречённого судна. Я проделала всю работу молча и методично, как автомат. Я бережно перенесла тела его родителей обратно в их каюту, накрыла их тем, что нашла из чистой ткани, активировала аварийный маяк на полную мощность, закодировав в нём координаты ближайшей тальвийской колонии и короткое, сухое сообщение о находке. Кто-нибудь, какой-нибудь проходящий мимо корабль сородичей, обязательно его найдёт и предаст земле или звёздам по своим древним обычаям. Я дала им этот шанс.

А на борту «Музы», в небольшом грузовом отсеке, который я на скорую руку кое-как приспособила под временное жильё, на настоящей, не сломанной и не разграбленной койке, укутанный в чистое одеяло и накормленный тёплым, нейтральным на вкус питательным концентратом, спал маленький тальв по имени Лиан. Он не спрашивал, кто я, куда мы летим, что будет дальше. Он просто смотрел на меня широко раскрытыми, всё ещё испуганными, но уже бездонно уставшими глазами, съел всё, что я ему дала, почти не прожёвывая, и почти сразу же уснул, истощённый до предела слезами, голодом и страхом.

Я сидела в своём кресле пилота, глядя на его безмятежное, наконец-то на время обретённое спокойствие лицо на вспомогательном мониторе. Внутри меня бушевала настоящая буря. Слепая, ядовитая ярость на неизвестных пиратов, на всю эту жестокую, несправедливую, безумную галактику, где дети теряют родителей из-за пары украденных кредитов, из-за чьей-то минутной прихоти. Глухая, знакомая до боли, ноющая боль за этого ребёнка, который стал сиротой в один миг, в один момент, как и я сама когда-то. И странное, щемящее, давно забытое и потому такое незнакомое чувство, которого я не могла сразу опознать. Потребность защитить. Потребность сохранить. Потребность уберечь этот маленький, хрупкий, чуть теплящийся огонёк жизни в ледяной пустоте.