Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 120 – Анастасия Понамарёва

Олов мёртв. Каллист ранена. База уничтожена. Груз повреждён. И всё это — моя вина. Мой срыв. Моя неконтролируемая ярость, которая вырвалась наружу и смела всё на своём пути.

Я снова видела перед глазами ту женщину в ангаре. Её пустые глаза. Её хрип. Даверса, двигающегося ритмично, тяжело. И тех, других, девять лет назад — на корабле Повелителей. Девушку, которая смотрела на меня и беззвучно шептала: «Помоги».

Я не помогла тогда. И сегодня — не помогла. Я просто взорвалась. Разрушила всё. Убила Олова. Раннила Каллист. Затопила базу вместе с теми, кого, возможно, ещё можно было спасти.

«Бомба с неисправным детонатором». Вейл был прав. Я — бомба. И любой, кто окажется рядом, рискует погибнуть.

Но что мне теперь делать? Ждать, пока меня запрут в лаборатории? Пока будут изучать, как образец? Пока «изымут» мой Клосс, оставив пустую оболочку?

Нет. Этого я не допущу. Лучше умереть. Лучше бежать.

Бежать. Эта мысль уже приходила мне в голову — там, в ангаре, когда Вейл смотрел на меня с этим ледяным, оценивающим выражением. Но тогда это был просто импульс. Теперь — осознанное решение.

Я не знала, куда бежать. Не знала, как выжить одной. Но я знала одно: оставаться здесь — значит перестать существовать. Либо меня запрут и «изымут» Клосс, либо я снова сорвусь и убью кого-то ещё. Третьего не дано.

Я прижала зайца крепче. Его шёрстка была тёплой, пахла домом — тем, которого больше не было. Он был единственным, кто остался со мной. Единственным, кто не боялся меня. Единственным, кто не считал меня бомбой.

— Мы убежим, — прошептала я ему в оторванное ухо. — Я найду способ. Мы выживем. Как всегда.

Заяц молчал. Но я знала: он согласен.

Где-то за стеной, в капитанской рубке, Вейл разговаривал с Советом. Я не слышала слов, но догадывалась об их содержании. «Актив подлежит изоляции». «Ожидайте решения». Лабораторная крыса. Образец. Я для них — не человек. Я — инструмент, который сломался и подлежит утилизации.

Что ж. Пусть попробуют меня утилизировать.

Я встала с пола. Ноги дрожали, но я заставила себя выпрямиться. Страх никуда не ушёл, но теперь его перекрывала ярость. Холодная, расчётливая ярость. Та самая, которую Вейл так старательно пытался во мне задавить.

«Контролируй эмоции». «Дыши». «Не позволяй гневу взять верх».

К чёрту. Мой гнев — это единственное, что у меня осталось. Единственное, что держит меня на ногах. Единственное, что не даёт мне сломаться.

Я буду бежать. Не сейчас — сейчас за мной следят. Но при первой же возможности. При первой же остановке. Я знаю эту станцию — «Омега-7». Знаю, где можно затеряться. Знаю, как найти корабль. Я училась этому девять лет. Они сами меня научили.

Я села на койку и закрыла глаза. Нужно было ждать. Ждать подходящего момента. И когда он наступит — я исчезну.

Навсегда.

Тишина в каюте была звенящей, натянутой, как струна перед разрывом. Ни звука снаружи, только гул генераторов на холостом ходу — «Серый Рассвет» пристыковался к «Омеге-7».

Он запер меня. Как опасный груз. Как образец, который вот-вот передадут в чужие руки. Слова Вейла «ты мне ещё нужна» висели в воздухе ядовитым туманом. Обещание? Угроза? Неважно. Петля на шее уже затягивалась.

Паника поднялась чёрной волной — и тут же была подавлена. Холодная ярость стала якорем. Он думал, что контролирует всё: дверь, корабль, меня. Он не учёл одного — отчаяния. И уроков, выученных не в тренировочных залах, а в крови и боли.