Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 117 – Анастасия Понамарёва

Я вышла в коридор и направилась к медотсеку. Доктор-тальв встретила меня у двери.

— Каллист стабильна, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — Потеря крови, но жизненно важные органы не задеты. Через несколько дней будет на ногах.

— А… — я запнулась. — А Наставник?

— В рубке. Не спал всю ночь. — Она посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. — Ты тоже не спала.

— Нет.

— Это заметно. — Она помолчала. — Он спрашивал о тебе.

Я замерла.

— Что спрашивал?

— В порядке ли ты. Я сказала, что ты жива и физически не пострадала. Он кивнул и больше ничего не сказал. — Она чуть наклонила голову. — Ты пойдёшь к нему?

— Не сейчас. Сначала… сначала мне нужно кое-что сделать.

Я развернулась и пошла к шлюзу — тому самому, где вчера погиб Олов. Внутри было чисто — роботы-уборщики уже успели затереть кровь Каллист с пола. Только на стене, у панели управления, осталась небольшая вмятина — след от моего кулака, которым я вчера ударила по тумблеру.

Я встала у внутренней створки шлюза — той, что отделяла жилую часть корабля от холодной пустоты. За ней, в нескольких метрах металла и изоляции, был космос. Там, где-то среди обломков астероида Гамма-7, парило тело Олова. Мы не смогли его забрать. Не успели.

Я закрыла глаза и мысленно произнесла то, что не успела сказать вчера:

«Спасибо, Олов. За то, что спас нас. За то, что закрыл собой шлюз. За то, что верил в меня, хотя я сама в себя не верила. Прости, что я не оправдала твою жертву. Прости, что оказалась слишком слабой. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь заслужить то, что ты сделал. Но я попробую. Обещаю».

Я открыла глаза. Вмятина на стене никуда не делась. Я провела по ней пальцами — холодный металл, чуть шероховатый в месте удара. Память. О нём. О том, что случилось. О том, что больше никогда не должно повториться.

Я развернулась и пошла к рубке.

Наставник сидел в кресле капитана, просматривая данные на голографическом экране. Он не обернулся, когда я вошла, но я знала: он чувствует моё присутствие. Он всегда чувствовал.

— Наставник, — произнесла я.

— Терра. — Он не повернул головы. — Ты должна быть в каюте. Ты не спала всю ночь.

— Вы тоже.

— Я — другое дело.

— Я хотела сказать… — я запнулась. Слова, которые я репетировала всю ночь, вдруг показались глупыми и неуместными. — Я хотела сказать, что сожалею. О том, что случилось. О том, что я не смогла сдержаться. О том, что из-за меня погиб Олов и ранена Каллист. Я знаю, что этого недостаточно. Знаю, что слова ничего не исправят. Но я хочу, чтобы вы знали: я понимаю, что натворила. И я сделаю всё, чтобы это не повторилось.

Он медленно повернулся ко мне. Его лицо было таким же каменным, как всегда. Но в глазах — что-то новое. Не гнев. Не разочарование. Что-то другое. Что-то, чего я не могла понять.

— Ты закончила? — спросил он.

— Да, Наставник.

— Тогда слушай. — Он встал и подошёл ко мне. — То, что случилось вчера, — это провал. Твой провал. Мой провал. Провал всей операции. Олов мёртв. Каллист ранена. База уничтожена. Груз повреждён. Это цена. Цена, которую мы заплатили за твою неспособность контролировать себя.

Я сжала зубы. Каждое слово било, как хлыст. Но я знала: он прав.

— Но, — продолжил он, и его голос чуть смягчился, — ты не первая, кто теряет контроль в бою. И не последняя. Твой Клосс — самый мощный из всех, что я видел. Он требует особого подхода. И я, как твой Наставник, должен был это предусмотреть. Я не предусмотрел. Значит, это и мой провал тоже.