Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 98 – Ирина Чеботарь

— Ну, ты подумай. А избы Марья Дмитриевна заговаривает древними ведическими заговорами, руны чертит. Но те, что на засове не её творчество. Там поработали мастера помогущественней. Потому я и говорю, что тебе нечего бояться. Не обращай внимания ни на какие звуки и видения. Только вот что, не пей снотворное стоя. И начни с одной таблетки, не поможет, тогда проглоти вторую. А то мне в моём возрасте как-то несподручно на рабочее место через окно продираться. Да и не по чину, должность-то у меня солидная, сама понимаешь.

— Понимаю. – Я поплелась на выход. Хотела ответы, а получила новые вопросы и дополнительные поводы для подозрений.

В коридоре я встретила Нину и Юлю, весело что-то обсуждающих. Мне даже неудобно стало за своё траурное лицо.

— Чего, Любаша, нос повесила? – Нина подмигнула мне, в её зелёных глазах я не увидела ни капли беспокойства.

— Скучно будет. Вы сейчас уйдёте, а я останусь, как пень посреди поляны. – Бодро отозвалась я. У меня на самом деле от души отлегло.

— Да ладно тебе. – Усмехнулась Юля. – Лично я жду дежурства, как божьей манны. А где ещё можно так выспаться?

— А я читаю всю ночь. – Из вестибюля высунулась Олина очкастая голова. – Дома ж не дадут. То одна, то другая припрётся поболтать.

— Вот и я о том же. – Юля с довольным видом закивала головой.

— Поболтать это одно. – Из коридора вынырнула Маша. – Мне на прошлой неделе пришлось цитату для взрослого отдела рисовать. Валера-то в Питере тогда застрял. «В хорошей книге больше истин…

— …чем хотел вложить в нее автор». – Неожиданно выскочившая из кухни Алевтина налетела на Машу. – У меня стена скоро обвалится от ваших цитат.

— Тише ты! – Замахала руками Маша. – А-то старушка Эбнер-Эшенбах в гробу перевернётся. Хорошо ведь сказано, с пафосом и мистическим налётом.

— А, кроме того, загляни в сборники цитат. – Юля приложила ладонь к спине Алевтины. - Там одни мужики бахвалятся своими изречениями, а тут женщина…

— Да ладно… - отмахнулась Алевтина, и Юлина рука соскользнула вдоль её лопаток. Люба, там на плите овсянка ещё тёплая, а в холодильнике найдёшь и салат и грибы. Марья Дмитриевна сегодня белый принесла. Ох и вкуснятина же, если со сметаной… С голоду не умрёшь.

— Спасибо. – Я была благодарна девушкам и за заботу и за то, что развеяли моё дурное настроение.

— Ну что, молодёжь, пора разбегаться, дорога каждая минута. – Пенелопа Витальевна вышла из кабинета с какими-то бумагами в руках. Вы не подумайте, что я чрезмерно любопытна, но, заметив свою фотографию в углу верхнего листа и сообразив, что это моё личное дело, я решила узнать, что ещё взяла директриса из своего кабинета. В том, что это её ночное чтиво на сегодняшнюю ночь, я почему-то не сомневалась.

Неловко развернувшись в коридоре, я задела бедром Алевтину, та стукнулась в Машу, которая как раз подняла руку, чтобы жестом поторопить Галю и Ваню, вышедших из отдела искусств. Вероятно, все их ждали. От неожиданности Машина рука резанула воздух и врезалась в бумаги, те разлетелись на две кучки – два личных дела. Я присела, якобы помочь, Пенелопа Витальевна, тоже приседая, резво оттеснила меня от документов.

— Я сама. – Она подхватила стопки обеими руками, но я узнала фотографию, точно такую же, что улыбалась всем с траурной тумбочки вестибюля – это было лицо Наташи.