Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 92 – Ирина Чеботарь

— Ты, Люба, попала в удивительное место. Многое здесь кажется странным. Не спеши всё услышанное, что не смогла постичь разумом, отсекать как ложь. Кладовая, о которой я говорила, есть. Считай её существование архитектурной ошибкой, или чудом, как тебе угодно. Я тебе как-нибудь её покажу.

— Почему не сейчас?

— Не время ещё. – Пенелопа Витальевна покачала головой. - Может, не вошла ты пока в нужное доверие.

Я усмехнулась. Что ж. Тогда и мне не время демонстрировать Наташин тайник. Это справедливо.

— Ну, про стычку вашу мне всё понятно. – Директриса обвела нас укоризненным взором. – Дальше что было? Ты же хвасталась, что прекрасно спишь без снотворного. Переволновалась?

— Ну, в общем, и да и нет. Я хотела, чтобы медведь, который загрыз…ой…напал на Марью Дмитриевну, посчитал меня мёртвой. Они, вроде как на покойников не кидаются. Но я так дрожала, что не представляла себе, как смогу его обмануть, когда он дверь сломает…

— Дверь сломает? – Пенелопа Витальевна схватилась за голову.

— Ну да. Она уже с петель слетала. Я сама видела. – Мне непонятна была реакция директрисы. А Марья Дмитриевна и вовсе скисла, лицо её теперь изобиловало оттенками зелёного. Оно и ясно — такое потрясение пережить.

— Дверь сломать невозможно. Проникнуть в библиотеку тоже… Только если ты впустишь…

— Я и не впустила. И к чему это привело?

— К чему? Ну-ка выкладывай всё по порядку. – Пенелопа Витальевна вскочила с места, нашла в холодильнике какую-то коричневую жидкость, плеснула по чашкам. – Кажется, успокоительное нам не помешает.

Я тут же схватила сосуд и опрокинула его содержимое в рот. Горькая жижа холодным потоком полилась по пищеводу. Марья Дмитриевна пила мелкими глоточками, Пенелопа Витальевна пока только принюхивалась к лекарству.

— Марья Дмитриевна ушла, но скоро вернулась. Я была уверена – для проверки. Получалось у неё очень реалистично. Она просила сердечные таблетки, говорила, что до дому не дойдёт…

Пенелопа Витальевна вопросительно оглянулась на Марью Дмитриевну.

— Было?

Та отрицательно мотнула головой.

— Как же не было? Зачем вы обманываете? – От чувства обиды у меня в горле дыхание спёрло.

— Не было, Люба. – Заговорила Марья Дмитриевна ласково. – И в прошлое твоё дежурство я не возвращалась…

— Но я же слышала…говорила с вами…

— Не со мной.

— Вас вчера ещё медведь порвал… - Я смотрела на пышущую, не смотря на бледность, здоровьем Марью Дмитриевну, и до меня доходил абсурдный смысл собственных слов. Да Пенелопа Витальевна в плане залечивания ран кудесница. Но на исправление моих гематомы и челюсти ей понадобилось полдня. Вряд ли медвежьи художества устраняются так же быстро.

— Почему я тогда живая? – Марья Дмитриевна выпила зелье и стукнула чашкой о стол.

— Не знаю. Вы кричали: «Медведь! Медведь!..», а потом он зарычал, дверь ходуном заходила. Ваш крик… я хотела открыть… щеколда обожгла мне руки, но я…только уже поздно было… – Голос мой дрожал, ночные страхи вновь возвращались.

— Это была не я. – Марья Дмитриевна испуганно взирала на директрису.

— Не вы? – Могла ли я поверить в услышанное?

— Не она. – Пенелопа Витальевна подсела ко мне поближе, положила руку на моё подрагивающее плечо.

— Но кто? – Вы и представить себе не можете, какие чувства заполнили меня в тот момент. Неужели, снова враньё? Но уж лучше ложь, чем помешательство. А если не ложь и не помешательство?