Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 83 – Ирина Чеботарь

— Мне тоже. – Я должна была держать себя в руках. Мой сын так трогательно меня утешал.

— Почему тогда грустишь?

— Вспомнила наш дом. – Я всхлипнула, словно не он мой сын, а я его дочь. – Не говори никому, пожалуйста, что я такая размазня. Сейчас я ещё минутку посижу и стану прежней. И знаешь что, дай-ка мне аптечку.

Через миг он принёс мне кожаный чемоданчик с лекарствами. Я привычным жестом опрокинула в рот три таблетка валерианы. Ваня повернулся к одному из боковых окон за стеллажами. Я смотрела на его спину, его хрупкие детские плечики. Единственные плечи в этом диком лесу, на которые я могу опереться. Но он ещё так мал. Это я нужна ему в качестве опоры. «Мы здесь не навсегда», - сказал он мне. Сказал, или спросил? Наташа, наверное, тоже думала, что поселилась в Непорочном на время.

Я посмотрела на часы.

Половина четвёртого.

Есть ещё полтора часа, чтобы привести свои мысли в порядок всё обдумать и разработать план действий.

Я встала, осмотрела кресло. Тайника не видно. Чтобы найти книгу надо сесть, что вряд ли кому-нибудь взбредёт в голову. Это кресло самое дальнее, я целыми днями нахожусь в отделе и только сегодня, движимая непроизвольным порывом, сделав случайный выбор, плюхнулась в него и только потому, что хотела вдали от Ваниных глаз почитать обиженную мной «Быть, или не быть». С любой другой книгой я бы не пряталась так далеко.

— Пойду поработаю. – Бросила я Ване. Он тут же присоединился ко мне.

Мы вышли из-за стеллажей на открытое пространство и …

О, Боже!

По моему столу растекалась вонючая жижа в середине которой зеленел сгусток водорослей. Ваня сразу сник. Я бодро похлопала его по плечу.

— Не хочешь ночевать в одиночестве? – Поинтересовалась полушутливо, надеялась, что он начнёт хорохориться и не будет таким печальным.

— Я за тебя переживаю.

— О, это ты зря. Здесь ночью тишь и благодать. Я в прошлый раз отлично выспалась.

— А я не выспался. Всю ночь о тебе думал.

— Ты это брось. – Не скрою, мне было приятно его внимание. – Обещай, что на сей раз не будешь глупым малышом, который без мамочки сопли пускает в подушку, вместо того, чтобы спокойненько спать.

Он обиженно надул губки и пошёл к столу.

Я, понимая, что погорячилась, тоскливо смотрела, как мой сын садится за стол и берёт в руки разъём. Извиняться было бесполезно, так быстро он не простит. Но может оно и к лучшему, лучше пусть злится, чем переживает.

Чтобы убрать на своём рабочем столе, я снова обратилась к аптечке, надела резиновые перчатки, затолкала водоросли в кулёк, потом туда же сунула перчатки и, перед тем, как бросить в мусорник под столом, всё плотно запечатала. Столешницу протёрла ватой и бинтами, которые отправила в другой кулёк. Закончив с уборкой, взялась за работу.

Где-то в половине пятого «прискакала» Пенелопа Витальевна — запыхавшаяся, словно поднималась не два лестничных пролёта, а никак не меньше десяти.

— Люба, у нас ЧП! – Выпалила директриса ещё со входа.

Я равнодушно подняла глаза, ожидая новую ложь. Она казалась обеспокоенной. Но была ли таковой на самом деле?

— Что, медведи напали на библиотеку? – Сарказм так и выплёскивался из меня.

Пенелопа Витальевна удивлённо вздёрнула бровь, взгляд её сделался потерянным. Хорошая актриса, ничего не скажешь.