Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 58 – Ирина Чеботарь

— А знаешь, - её голос, словно впитываемый переплётами, звучал глухо, - моя сестра не ошиблась в выборе. Ты именно то, что нам нужно.

Я невнятно пробормотала, что книги — моя слабость. Мне не хотелось подпевать на её волне.

— Смотри. На каждом стеллаже написан месяц. – Директриса указала вверх.

Я прочла «апрель». Тут же пересчитала стеллажи. Ровно двенадцать.

— Один стеллаж в месяц? – Вырвалось уничижительное. – А что делать в остальное время?

— Один стеллаж и тумбочка. – Пенелопа Витальевна плеснула рукой в сторону окна. – Там тоже есть надписи. А насчёт работы, не беспокойся. Скучать не придётся.

Мне сразу на ум пришли еженедельные вылазки домашних библиотекарей на прилагаемую к библиотеке территорию. Уж мы не скучали. Я научилась косить траву, пилить отсохшие ветки и орудовать секатором.

Как у каждой уважающей себя библиотеки, у нас был дворник. Но разве может он, с восьмью классами образования, быть компетентнее Патриции Витальевны? Нет, конечно.

Дяде Лёне доверяли только метлу и грабли. Остальное, – прерогатива людей с высшим образованием. Примечательно то, что желание «прибрать территорию» у Патриции Витальевны вспыхивало спонтанно, не зависимо от погоды, загрязнённости среды и настроений других библиотекарей.

Мы, не предупреждённые заранее, выходили «поразмяться» в одежде, не приспособленной к лазанью по деревьям и шнырянью по кустам. В конце концов, я принесла из дому спортивный костюм и кроссовки и научила себя не принимать близко к сердцу факт внезапно расстроившихся планов.

— Сейчас мы разберёмся, на чём Наташа остановилась. – Пенелопа Витальевна обошла стеллаж по кругу.

Я непроизвольно вздрогнула. «Расстроившиеся планы», из-за которых я так часто нервничала дома, для Наташи расстроились навсегда. Она работала, думала о том, чем займётся завтра, даже книгу в стол отложила, чтобы с утра приступить к её реабилитации. Но утро не наступило…

Теперь я приноравливаюсь довершить начатое несчастной девушкой, погибшей в лапах медведя или от сердечного приступа. Я ещё не пришла к выводу, от чего именно.

Наверное, вы удивляетесь моей непоследовательности по поводу суждения о Наташиной смерти?

Пенелопа Витальевна ясно дала понять, что медведи тут не при чём. Но я пока решила не отметать медвежью причастность к гибели коллеги. В конце-то концов, другой вразумительной причины мне никто не предоставил. Остановка слабого сердца тоже произошла не сама по себе, что-то ей предшествовало. Не медведи ли?

— Так? – Директриса тыкала пальцем в невидимую с моего местоположения область. – Иди сюда.

Я не замедлила явиться пред её очи. Тут же и Ваня материализовался. Его лицо, в отличие от моего, не источало никаких сомнений, только глубокую заинтересованность.

— Смотри. Наташа, когда переходила на новую полку, прислоняла книги к противоположной стороне. Вот, те, что справа, ещё не сделанные, а слева - …

Она провела по страницам крайней книги левой горки, те радостно зашелестели.

— Видишь?

Я отчаянно закивала головой.

— И, вот ещё что. – Пенелопа Витальевна прошла вдоль стеллажей и оказалась с другой их торцевой стороны в свете окон. – Тут на полу коробка.

Я поравнялась с начальницей и правда увидела обычную картонную коробку средних размеров, сестру тех, что обитали в кладовой.