Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 228 – Ирина Чеботарь

Даты не лезли в голову. Работы Ленина путались в голове. А всё в купе вызывало бурю возмущения.

Неужели я не смогу работать в библиотеке без всего этого исторического хлама?

Вспомнилось лицо профессора Подболотского. Классный мужик. Только ради него и стараюсь. Будь кто-нибудь другой на его месте, настрочила бы шпор и не мучилась. А этот обидится, от меня он не ждёт ничего такого.

Так, углублённая в свои мысли, я поглядывала на часы, стрелки которых, соревнуясь, гнали к жуткому часу аудиторной экзекуции.

Скоро.

В очередной раз дёрнувшись, я снова углубилась в учебник. В моменты истового учения, когда напряжён мозг, остальные органы моего тела остаются без присмотра и потому начинают вытворять чёрте что.

Я не заметила, как зашаркала ногами: под скамью — на дорожку, под скамью — на дорожку. Выше — дальше. Неожиданно моя нога наткнулась на что-то твёрдое под скамьёй. Не выпуская учебник из рук, я согнулась пополам, дабы уразуметь, что за предмет покоится подо мною. Помнится, устраиваясь, я не заметила ничего лишнего в просветах дощатых реек.

Не успела я определить, что за тёмная масса копошиться подо мною, а моя сокурсница со скамьи напротив уже орала.

— Любка, да это же бомж! Надо милицию вызвать! А я-то думаю, откуда эта вонь невообразимая.

Я ловко вскочила и отпрыгнула в сторону, но совершила оплошность — не удержала учебник. Проскользнув между пальцами, он нырнул под скамью и запутался в одеждах смрадного человека.

Бомж зашевелился, я, брезгливо морщась, готовая в любой момент дать отпор, пошла к нему. Без учебника мне кранты, провалюсь, в двадцатый съезд ещё не заглядывала.

Вонючка пополз мне навстречу, выбрался на дорожку и сел, протягивая книгу.

— Фу, да он ещё и цыган! – Завопила сокурсница.

В воздухе кружился удушающий аромат давно не мытого тела, облепленные грязью пальцы тянулись в мою сторону.

Может, обойдусь без учебника? Разве можно теперь по нему учиться?

Крайне подозрительный субъект точно заражён десятком инфекций. Милицию звать я не собиралась, но мне срочно захотелось, чтобы цыган немедленно куда-нибудь исчез и забрал с собой книгу. Наверное, острота моего желания, была обусловлена странным предчувствием.

— Возьмите свою Историю КПСС. – Проговорил цыган молодым, бархатистым голосом.

Слушай я его с закрытыми глазами, непременно бы прониклась уважением к говорившему. Чистая русская речь в его устах звучала с неким изыском, так говорят только очень образованные люди. Но передо мною сидел отброс со дна общества. И, либо я ослышалась, либо этот фрукт обладает непревзойдённым слухом и умеет копировать голоса и интонации тех, кого ранее слышал. Странно было, что он смог прочитать заголовок на обложке.

— Она мне больше не нужна. Сейчас сдам экзамен и забуду этот предмет навсегда. –

Наверное, в каждой чёрточке моего перекосившегося лица сквозило неприкрытое отвращение. Цыган скособочился, засунул книгу в здоровенный карман чёрного драного пальто и, неуклюже поднявшись, похромал прочь.

— Надо же, у всех лето, а у этого середина зимы. Видала, как вырядился? А зарос! Ну, вылитая обезьяна! – Пищала сокурсница, совершенно не переживая, что предмет её злословия ещё не покинул зону слышимости.

Я смотрела вслед удаляющемуся цыгану, и сердце моё невольно сжималось. Как хотелось мне, чтобы он исчез, растворился в воздухе, перестал существовать. Ну, к чему мне видеть это социально чуждое нашему процветающему обществу явление?